Книга Скверное место. Время московское, страница 150 – Вадим Тихомиров

— Да?

— Да.

— Точно?

— Точнее не бывает! Слово даю.

— Хорошо. А ты его откуда знаешь?

— Тебе какая разница? Знаю, и все!

— Ладно, не хочешь говорить, не говори. Слушай, а как он выглядит, этот твой Большаков?

— Богатырь, под два метра ростом, и кулак, как твоя голова.

Услышал это «гриб боровик» и так наварил Игорьку в лоб, что тот охнул, дернулся и без чувств свалился под стол.

— Хрен тебе! Он маленький, лысый и кривоногий. Это я тебе как его друган заявляю!

Так закончилась стрелка двух коммерсов, третейским судьей на которой выступал Александр Вайнштейн, человек хорошо и разносторонне образованный, однако имевший один очень серьезный недостаток – он был держателем общака в группировке Финна и, соответственно, окопавшимся на противоположной от начальника УБОПа стороне баррикад. Насчет дружбы и кривых ног он, конечно, загнул, но то, что он с Большаковым приятельствовал много лет, это было правдой. Так уж сложилось. Сразу после того, как погиб Валера Зайцев, первый напарник Андрея.

* * *

Когда-то они были ровесниками, и оба любили спорт. Но если для Большакова это было лишь увлечением, то Зайцев достиг таких высот, что стал мастером спорта СССР по боксу, а на всю область их было всего двое – он и Финн. Это уже потом такое звание стали раздавать направо-налево, а в семидесятых абы кому его не присваивали. Потому Зайцева в городе хорошо знали и уважали не только спортсмены, но и бандиты, потому как были в курсе особенностей и силы его удара: если тот в поединке наносил прямой удар, то соперник падал не назад, на спину, а вперед, лицом в пол.

В разное время у них был один наставник на двоих – майор милиции Кириллов, который с самого начала предупредил их, одного, закончившего Харьковские курсы, другого – Минскую школу милиции, что реальная жизнь чрезвычайно далека от теории, которую им преподавали на Украине и в Белоруссии:

— Ты еще молодой и потому должен знать: все, чему тебя учили в учебном заведении, лучше позабудь! Там рассказывали сказки, а здесь, на «земле», реальность, и все не так, как написано в учебниках. Здесь все устроено по-другому. Так что ты не стесняйся, задавай вопросы.

И они, уже составившие свои первые протоколы, уже съездившие на задержания, спрашивали об одном и том же:

— Анатолий Валентинович, чего мне делать? Меня оскорбляют, а я молчу как дурачок: мне язык распускать нельзя, я же офицер милиции. Так что, мне следует подставить наглецу вторую щеку? Так я не согласен. Мне проще начать морды бить в ответ или уволиться, чем ходить оплеванным!

И Большакова, и Зайцева Кириллов учил одному и тому же: эти строки Святого Писания на ментов не распространяются, потому как вторую щеку после первой пощечины сотрудникам милиции подставлять категорически нельзя.

— Ты пойми, если человек тебе в лицо плюнул, а ты ему на это никак не ответил, значит, в следующий раз он посчитает возможным ткнуть в тебя ножом. А мы должны сделать так, чтобы жулик еще издалека, еще до того, как ты достал из кармашка свое удостоверение, только по твоим глазам понял, что ты мент, и бежал от тебя так, чтобы только пятки сверкали. Если он, конечно, тебе не нужен. А если нужен, то шел к тебе на полусогнутых!

Само собой, если возникла конфликтная ситуация, если тебя кто-то ударил, тут ждать нечего, тут нужно применять все приемы, которым ты обучен, задерживать этого наглеца, а потом возбуждать уголовное дело. Но имей в виду, хотя ты по закону имеешь право применять физическую силу, в прокуратуре тебя никто не будет ждать с распростертыми объятиями. Как говорит прокурор Пролетарского района? «Если я буду сажать всех граждан, которые менту погон оторвали или послали его на три буквы, я за год все население района переселю в лагеря. Оно мне надо?» Он, паскуда, если даже участковому в глаз заехали, на этот синяк не обращает внимания. Только если в тебя ножом ткнут или убьют, не дай бог, тогда он начнет шевелиться.