Книга Скверное место. Время московское, страница 140 – Вадим Тихомиров

— Почему страшный сон, это же счастье!

— Кому как. Я не рассчитывал на такое вот счастье. Я собирался до самой старости работать в Москве.

— Старость? Да какая старость в тридцать лет? Нам, как медным котелкам, еще служить и служить.

— Это да, с этим трудно поспорить.

— Ну что, это же дело отметить надо!

— С первой зарплаты, а как же! Всех позову. Слушай, про Стаса я в курсе, а со Степановым что? Он в пресс-службе?

— Нет. Прикинь, ему бывший генерал должность начальника отдела предлагал, а он пару недель исполняющим обязанности походил, всех своих подчиненных майоров и капитанов поставил раком и рапорт об увольнении написал. Бросил, дурачок, такую службу и подался на вольные хлеба.

— И где он сейчас?

— На телевидении. Вечером включай седьмой канал и его увидишь. «Здравствуйте, дорогие друзья, в эфире вечерний выпуск новостей. С вами я, Виктор Степанов».

Лева передразнил друга и расхохотался.

— А что Мишка Воронов? Поет?

— Говорит, что поет. У нас в городе его практически никто не знает, а в Москве собственными глазами видел от руки написанное объявление, что Мишаня выступает в каком-то Доме культуры.

— Молодец. А ты как?

— А я чего? У меня тоже все в порядке. Пашу как папа Карло. Думаю, в отпуск у тебя попроситься. Отпустишь?

— Посмотрим. А что за обстановка в коллективе?

— Обстановка? А нет никакой обстановки. Полный бардак. Разброд и шатание, кто в лес, кто по дрова. Тут, Андрей, все так запущено, что разбираться тебе придется еще очень долго.

— Поможешь мне войти в курс дела?

— За мной не заржавеет!

* * *

Далеко-далеко, где-то на краю области, среди озер и болот, на берегу лесной реки, подальше от чужих глаз и ушей стояли двухэтажный деревянный домина и банька, топленная по-черному.

Банная компания была тесной – только всенародно избранный губернатор Шитов да криминальный авторитет Хромов, пару дней как вышедший на свободу. Доказательств его вины так и не было собрано. Те, кто был замешан в похищении директора ликеро-водочного завода, взяли все грехи на себя. Ни ухищрения следствия, ни очные ставки, ни максимально долгое пребывание в «пресс-хате» не заставили их сдать Хрома, потому как были они пацаны, не пальцем деланные. У этих чертей в погонах на словах было все просто, сдай, мол, уважаемого человека, и суд при назначении срока наказания твои показания учтет. Ну конечно! А на зоне как после этого жить? Возле параши? Сам попробуй!

Да и губернатор, надо отдать должное, не стоял в стороне. Где надо мягко, где можно властно, а где просто за деньги постепенно устранял он препятствия на пути его освобождения, потому и пребывал сейчас в благодушном и немного мечтательном настроении. Чувство выполненного долга вселяло веру в будущее.

Финская водка, обжигающий борщ вышибли из него обильный пот, но он кряхтел, сопел, дул с усилием на деревянную ложку, но все ел и ел, прерываясь лишь на пару фраз.

— Сейчас тебе лучше всего где-нибудь месяцок-другой отлежаться… Поезжай в тот же Таиланд, здоровье восстанови…

— Я подумаю об этом. Может быть.

— Да, там бабы интересные. Глаз да глаз нужен.

— Я жене не изменяю. Ты знаешь.

— Ну и зря. Жизнь проходит мимо.

— Я ей слово дал.

— Да я бы и под пытками на это не согласился.

— Твое дело.

За окном темнело, накрапывал дождь, и глаза Хрома были закрыты. Он наслаждался тишиной и острыми запахами жизни, по которым так долго скучал. Почти год во сне и наяву вонь следственного изолятора преследовала и проникала в каждую клеточку тела, и теперь он хотел только одного – избавиться от грязи телесной и приглушить боль сердечную.