Книга Скверное место. Время московское, страница 125 – Вадим Тихомиров

Заволновался и потерял покой. Первым делом вызвал начальника отдела полковника Серова и предупредил, чтобы тот теперь каждую неделю приезжал к нему на совещания, на которых собирались начальники главков по линии криминальной милиции, все, как один, сплошные генералы.

— Да, и вот еще что, – как бы между прочим сказал Кононов. – Я хочу ознакомиться со всеми делами оперативного учета и всеми делами проверки по личному составу.

— Так точно, сделаем, – ответил полковник Серов, а у самого сердце похолодело. – Подготовить к совещанию, через неделю?

— Нет. К завтрашнему дню.

Ночка намечалась бессонная.

— Парни, убираем все лишнее, – приказал Серов, – чтобы там не было ни одного слова про этого говнюка.

Серов и трое его самых доверенных оперов, те, кто даже под пытками не стали бы сдавать ближнего, Большаков, Рязанский и виновник всего торжества Саша Зверь, до утра переписывали и переделывали совершенно секретные материалы, касаемые Кононова. Было выпито ведро кофе и выкурен блок сигарет, но к утру все было исправлено, дела упакованы в мешки и под вой сирен и моргание мигалок доставлены в Министерство внутренних дел, прямо в кабинет первого заместителя министра Кононова, который долго, страницу за страницей, дело за делом, изучал привезенные к нему материалы. А когда все сверил и убедился, что на него ничего нет, позвонил Серову:

— Молодцы. И ты молодец, Павел Дмитриевич, и твои парни тоже молодцы. Хорошо работаете.

Нет, совсем не дурак был Кононов, не зря прошел путь от лейтенанта до генерал-лейтенанта. Он все понял. Понял, что начальник отдела испугался и на время все действия против него им будут прекращены, и потому решил с ним быть в хороших отношениях. Пока. А там видно будет.

— Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты перестал давать репортажи про мэра? А ты что делаешь? Как ни включу телевизор, там эта рожа лошадиная вещает. Кто у нас президент телекомпании, ты или я?

Бородатов негодовал, потому жестикулировал и говорил так громко, что посторонний человек решил бы, что тот истерично кричит, но те, кому положено, знали, что шеф еще не достиг высших точек психоза. Сидящий перед ним Белкин смотрел себе под ноги. Он никак не мог скрыть свою ненависть к Бородатову и его манере с пеной у рта выяснять отношения. Да что там пена, когда Бородатов входил в раж, он даже брызгал слюной, не в переносном, а в самом прямом, негигиеничном смысле.

— Или он тебе башляет? – проорался хозяин телестанции и посмотрел на Белкина так пристально и презрительно, будто перед ним был не свободный человек, а его завравшийся раб.

— Башляет, – равнодушно ответил Белкин.

— Ты что, вообще страх потерял? Да я тебя…

— Я имею в виду, что с ним, то есть с городской администрацией, телекомпанией заключен договор об информационном сотрудничестве. Точно так же, как и с областной администрацией. Сумма идентичная. Мы и так репортажи в новостях о губере и мэре даем с одинаковым хронометражем. До секунды.

— А на хрена ты подписался? Кто разрешил? Почему я об этом узнаю только сейчас? Ты на кого работаешь?

— На вас.

— А я на кого?

— На губернатора?

— Ага, сейчас! Я работаю на себя самого. И мне надо, чтобы ты поменьше хвалил Петрова или вообще перестал о нем упоминать, понял? Снимай про работу администрации, как они город засрали. Мне надо создать атмосферу нетерпимости вокруг этого презерватива. И знаешь почему? Потому что я хочу быть мэром. А захочу быть губернатором, будешь мочить губернатора.