Книга Скверное место. Время московское, страница 123 – Вадим Тихомиров

А после одной драки, в которой махали руками не меньше ста человек, они и вовсе почти что подружились. Понятно, что любая драка на танцах начинается из-за девчонок. И здесь кашу заварили двое из-за какой-то мини-юбки, а расхлебывала толпа, мало соображавшая, кто с кем дерется и за какие идеалы. И все бы ничего, но когда щелкающая по мордасам куча-мала медленно, но уверенно переместилась к небольшому подиуму, на котором от греха подальше собирали свои манатки музыканты, и одному из них, гитаристу Максиму, смачно прилетело в лоб, они оба, и Стас, и Хром, стали в четыре руки месить всякого, кто только пытался залезть на сцену. После драки они сходили на реку – смывали кровь – и, чтобы успокоиться, еще долго бродили по ночному центру, разговаривая за жизнь.

Та самая жизнь развела их потом в противоположные стороны, но время от времени нынешняя работа Стаса и «положение» в обществе Хрома все же сводили их вместе. Бывало, встречались вдали от посторонних глаз и даже выпивали. Нет, друзьями они не стали, слишком были разными людьми, но и плохого друг о друге не говорили. Стас хорошо знал жену Хрома и его дочь, потому в день похорон прямо в следственном изоляторе он молча пожал ему руку и спросил:

— Выпьешь? У меня с собой шкалик.

Хром мотнул головой и растерянно ответил:

— Зачем? Мне и так плохо.

— Слушай. Работа есть работа, и потому я должен тебя спросить. Ты гарантируешь, что твои ребята на кладбище не устроят заварушку и не попробуют тебя отбить? Не я, наши в УБОПе интересуются.

Хром очень внимательно посмотрел на Стаса, словно не понимая, о чем его спрашивают, и тяжело выдохнул:

— Гарантирую.

— Тогда поехали.

— Погоди. – Хром вскочил с табуретки и, глядя в глаза Тропареву, крикнул сдавленным голосом: – Стас, мне страшно!

Уже на кладбище Тропарев, как и положено по инструкции, снял с Хрома наручники и приставил к нему четырех вооруженных автоматами бойцов. Они-то и повели его к расступающейся толпе, к свежевырытой могиле. Сам он остался стоять неподалеку, возле автобуса СОБРа, выкуривая одну сигарету за другой. Когда минут через сорок прощание было закончено, гроб опущен в могилу, а слезы стихли, полпачки как не бывало.

Возвращался Хром вместе с женой Ольгой. Она шла рядом с мужем, и собровцы не мешали им держать друг друга за руки. Пять метров – это хорошая дистанция, чтобы не слышать, о чем между собой говорят эти осиротевшие люди.

— Здравствуй, Стас! – сказала Ольга, подойдя ближе к автобусу. – Где бы встретиться…

— Здравствуй, Оля. Держись.

— Да я держусь, только не за кого.

— Слышь, Стас, – вдруг встрепенулся Хром, лицо которого за час стало пепельно-серым. – Дай нам помянуть дочку, пусти в автобус. Ольга вон бутылку прихватила и какую-то закуску. Я только рюмку выпью, и все. Нам просто надо побыть рядом, без посторонних глаз.

— Да ты что, – чуть не поперхнулся Стас, – тут кругом наружка выставлена. Кругом все фиксируют на видеокамеры. Да меня за это уволят из органов к чертовой матери.

— Ну нет, так нет. Давай, мать, прощаться!

И тут Стас щелчком выбил из пачки еще одну сигарету и, еще не прикурив, скомандовал бойцам:

— Ко мне! – А когда те выстроились, сказал: – Парни, они хотят в автобусе помянуть дочь. Я принял решение разрешить, под мою ответственность. Есть возражения?