Книга Скверное место. Время московское, страница 113 – Вадим Тихомиров

Да, и в качестве бонуса: раз в неделю он вставал ровно в пять утра и ехал с приятелем на его битой жизнью и дорогами «копейке» прямо к воротам мясокомбината. Там они отстаивали длинную и очень нервную очередь, покупали на свои кровные сто килограммов сосисок и тут же сдавали их на реализацию в один маленький магазинчик. Навар был небольшой, но зато позволял ему возвращаться домой с пакетом довольно качественных колбасных изделий.

Так что жизнь свою в это непростое время разрухи и хаоса он как-то сумел наладить. Да, жировать не приходилось, но никто в его семье и не голодал.

— А что по деньгам?

— Давай втемную. Сколько ты сейчас получаешь? Вот и помножь на два.

— Нет уж, я лучше в пресс-службе останусь.

— Тогда множь на три.

— Белкин, а чего ты так легко перемножаешь, приперло?

— Приперло. На все про все дали три месяца, а тут конь не валялся. Народу никого, ни шеф-редактора, ни журналистов… никого. Не самому же мне этим заниматься? Пойдешь, в последний раз спрашиваю?

Степанов задумался. Он видел, как напрягся Белкин, как в напряжении ждет от него ответа, и потому не спешил. Целых десять секунд думал.

— Пойду, если помножишь на четыре.

Белкин тяжело вздохнул и, пока тот не запросил больше, протянул Степанову потную руку:

— Я, Виктор, всегда знал, что ты разумный человек. Так сколько ты сейчас получаешь?

Степанов молча вывел на листке бумаги цифру и протянул его Белкину.

— Не жирно, но при умножении на четыре получается вполне сносно. Жить можно. По рукам!

— По рукам-то по рукам, только ответь мне, а кто у вас учредитель? Если не секрет.

— Не секрет. Их несколько. Твой покорный слуга, ряд незначительных фирм и Бородатов.

— А кто хозяин, у кого контрольный пакет?

— У Бородатова.

— А что за чел?

— Бизнесмен, уважаемый человек, москвич, что означает, между нами, полный придурок из новых русских. Малиновый пиджак из самой что ни есть провинциальной лимиты. Поднялся за счет жены, то есть за счет своего тестя, он какой-то шишкоблуд был в каком-то министерстве. И это не секрет.

— Эва ты как… Неласково к нему…

— Да задолбал, идиот.

— А если он прослушку установил?

— Нет, у нас с этим строго. Я каждый день проверяю. Пока все чисто.

— А это не тот, что сейчас в областной администрации заместителем у Шитова?

— Тот.

— Понял. Знаешь, как-то мне расхотелось идти под начало к такому человеку.

— Он к тебе не будет иметь никакого отношения. С ним напрямую контактирую только я. А ты будешь работать напрямую только со мной. – И Белкин снова протянул Степанову руку: – Договорились?

— Стоп, Белкин, погоди. – Виктор вовсе не спешил скреплять договор рукопожатием. – По деньгам мы договорились, это хорошо, но дай мне теперь подумать до понедельника.

— Ну ты скотина, Степанов, – отдернул руку Белкин. – В понедельник если не позвонишь, я тебя убью.

Сюрпризы на этом не закончились. Когда он вернулся в пресс-службу, на него посмотрели сразу четыре напуганных глаза. Размольщиков и Шуриков ему даже раздеться не дали:

— Тебя генерал вызывает!

— Уже три раза звонили из приемной.

В приемной начальника УВД его секретарь Марья Сергеевна, верой и правдой служившая уже четвертому по счету генералу, спросила его, конечно больше для проформы, чем для острастки:

— Степанов, я уже полдня вас разыскиваю, вы где шляетесь?