Книга Неслышные шаги зла, страница 85 – Галина Владимировна Романова

Женщина сделала паузу. Островский почувствовал острый укол в сердце, но уже не от кустов. А от слов незнакомки. Четко представил себе бедную маму, подталкиваемую умелой рукой к краю пропасти. Пришлось широко открыть рот и дышать глубоко, чтобы не сорваться и не выбежать.

— Хорошо, пусть так, — уже мягче произнесла Надя. — Пусть вы видели, как какой-то человек обманом увлек мою свекровь к трассе…

— Я не только это видела, дорогуша. Я видела все! И как он довел ее до нужного места. Как дождался, пока появится фура. Как вытолкал ее на дорогу — видела. И гибель ее тоже. И мало того, я сняла все это на телефон. Вот вынес меня черт тем вечером на улицу, а! — рассмеялась женщина опасным тихим смехом. — Поругалась с дедом со своим и вышла на улицу. Сюда пошла, подальше от людей. Видеть никого не хотела. А увидела! Убийство, злой умысел. Как ведь среагировала в тот момент — сама не помню. Взяла и начала снимать.

— Ну и что? Я-то тут при чем? — неуверенно проговорила Надя и попятилась от женщины.

— А я и тебя сняла, дорогуша, — проговорила довольно женщина, чей темный силуэт Островскому только и был виден в такой кромешной тьме. — Ты же шла следом за ними. Не шла — кралась. И тоже съемку вела. Это кто был? Твой сообщник? Киллера наняла?

— С чего вы взяли вообще? — упавшим голосом спросила Надя. — Что придумали?

— Не придумала, дорогуша. Ничего не придумала. Потому что на видео отчетливо слышен твой смех и что ты произнесла после того, как тормоза у фуры завизжали и свекровь твоя последний крик издала.

— И что же слышно? — Надя почти шептала.

— Ты тихо сказала, почти шепотом, но микрофон у меня в телефоне очень чувствительный. Все записал. И ты сказала: «Ну наконец-то, дело сделано, деньги потрачены не зря…»

Максу страсть как хотелось зевнуть. Он до часу ночи принимал звонки после публикации объявления. Звонки шли на его личный номер, поэтому он мог позволить себе принимать их за обеденным столом, валяясь в ванне, сидя перед телевизором. Но ситуация от этого мало менялась. Это была проблема: звонки поступали каждые десять-пятнадцать минут. Пустые, бестолковые звонки.

— Что-нибудь есть? — зевнула в трубку Лера, позвонив ему в половине второго ночи, когда он уже наконец улегся и начал дремать.

— Нет ничего путного. Кто вопросы мне задает: а что, правда? Да не может быть, а я ведь ее/его хорошо знал. Ну и прочие вздохи-ахи по нашим «потеряшкам». Потом кто-то начал просто прикалываться. Звонил и звонок сбрасывал. Я говорил Воробьеву, что из этой затеи мало хорошего выйдет. Не убедил.

— Ладно тебе, Тройский, ныть, — снова зевнула в телефон Лера. — Глядишь, и выстрелит что-то. Терпи.

Тут Макс отчетливо услышал мужской голос на фоне Лериного зевка.

— Ты не одна? — выскочил у него закономерный вопрос.

— Не одна. И не у себя. У соседа, — хмыкнула Лера. — А ты что — ревнуешь?

— Нет, — немного приврал Макс.

Ему как-то неприятно сделалось при мысли, что Лера делит постель с ним и еще с кем-то.

— И правильно. Мы все ради дела делаем. — Она оглушительно рассмеялась и оборвала разговор.

Утро у Тройского началось с подгоревших в духовом шкафу блинчиков — он там их разогревал — и сбежавшего кофе. Машина не хотела принимать новые зерна, купленные через курьерскую службу доставки. Пришлось их молоть, варить в турке. А настроение было отвратительным, вот кофе и выплеснулся пенкой на чистенькую плиту.