Книга Неслышные шаги зла, страница 26 – Галина Владимировна Романова

— Но делали это так тихо и завуалированно, чтобы не перепугать отдыхающих санатория, что история не получила огласки вовсе, — возмущался Тройский, встретив Сашу на дорожке пять минут спустя.

Саша шла в дирекцию. А он уже оттуда.

— Разводят руками, представляешь! Утверждают, что она увидела в лесу какого-то знакомого и поспешила за ним. И больше ее никто не видел.

Саша побледнела так сильно, что у нее заныло лицо.

— Беда… Это беда, Макс! Срочно звони Вовке Воробьеву. Без него с нами никто говорить не станет, — вцепилась в лацканы его пиджака Саша. — Звони! Кстати, а ее телефон? Он где? Звонки идут!

— Телефон в дирекции. Его принесла туда горничная. Телефон остался на тумбочке на зарядке… Последним Новикову видел садовник. Сидела, утверждает, сидела на скамейке. Потом резко встала, начала кого-то высматривать между деревьями. Перешагнула низкую изгородь. И ушла в лес. И не вернулась больше.

Володя Воробьев после шести часов вечера должен был поехать в больницу, опрашивать пострадавшего. Пострадавший — старый мужчина с кучей болезней — неделю назад ушел из дома в одних шортах, тапках и майке и потерялся. Его опекун забил тревогу лишь ближе к вечеру, когда вернулся домой с работы. Он снимал квартиру в соседнем подъезде, чтобы по мере возможности ухаживать за дядей.

— Как так могло случиться, что он вышел из запертой снаружи квартиры? — удивился Володя, когда встретился с племянником в вечер поисков.

— Я не знаю! — заламывал руки тот.

Он был страшно перепуган. Глаза красные, может, даже и от слез. Полные щеки тряслись. Губы он все время покусывал.

— Так, давайте по порядку… — призывал его к спокойствию Володя. — Вы утром были у него?

— Да, да, да! Сколько можно повторять?! — истерил племянник.

Он был довольно крупным мужчиной средних лет. К Володе он подскочил, стоило тому выбраться из машины.

— Товарищ капитан, помогайте! — завопил он, безошибочно угадав его звание по погонам на кителе. — Они совершенно не хотят ничего делать!

Он имел в виду поисковиков, именно к их штабу подъехал Володя.

— Стоят, топчутся на месте, планы обсуждают, а в это время мой Федор Иванович уйдет куда-нибудь, где его никогда не найдут! — И племянник все же всхлипнул.

И его горе показалось Володе ненаигранным. Он действительно переживал. И что дядя потерялся, как-то странно ушел из запертой снаружи квартиры. И собственная ответственность как опекуна его тревожила.

Пока Володя опрашивал племянника, пока съездил на адрес и поговорил с соседями, дядя возьми и найдись. Сидел себе на скамеечке в любимом парке через дорогу. Одна из соседок предположила, что он там может быть.

— Федор Иванович очень любил с женой там прогуливаться. Вы бы сходили в парк-то, — посоветовала она.

К ней прислушались, пошли и нашли бедного старика. Промерз, конечно, до костей. Вечер конца лета был очень прохладным. А он в тапках, шортах и майке. Племянник обрадовался, кинулся к дяде с громким криком. А тот от него принялся отмахиваться и уверять, что никогда не видел этого человека.

— Господи, я так устал… — обронил при прощании с Володей племянник. — И в дом престарелых не могу отдать — грех это. И родни у него больше никакой. Пришлось свою квартиру запереть и к нему поближе перебраться, чтобы утром и вечером его контролировать, кормить, купать. А дядя Федя то помнит меня, то нет. После работы так устаешь, а тут еще и это… Простите меня, товарищ капитан. Устал я просто…