Книга Пионерский выстрел, страница 86 – Игорь Томин

— Ничего удивительного, – ответил Максим. – В ресторане уже все были в хорошем подпитии, танцы, гремела музыка, кто-то выходил на воздух подышать, кто-то в туалет. Водки – хоть залейся. Вот потому никто и не заметил потери бойца.

— Согласен. Значит, улик у вас нет, – Микитович потер виски. – А что есть? Фото бандеровцев на стенде. Реакция на него Косуло. Подкол Бусько. Гулянка в ресторане «Спутник». Две пустые бутылки в номере Бусько. И хорошие кожаные перчатки у Косуло. Если убийца он, то алиби у него железное. Косуло может заявить, что из ресторана он не выходил и просидел сорок минут в туалете ресторана. И вы не докажете обратное. Хрупкая надежда только на фотопленку Сёмы.

— Алиби – это когда тебя кто-то видел постоянно, – сказал Максим. – А фотопленка Сёмы, к сожалению, не доказывает, что он отлучался из ресторана. Насчет туалета ты совершенно прав.

— Тогда все ваше дело рассыпается, – пожал плечами Микитович.

— Отнюдь, ваше преосвященство, – усмехнулся Максим и взглянул на Валю.

— Дело в том, – сказала Валя, – что лайковые перчатки, изготовленные из тонкой и эластичной кожи козлят, могут оставлять отпечатки. Лайковая кожа очень тонкая и эластичная, почти как «вторая кожа». Кроме того, перчатки Косуло были сшиты вручную, потому имеют уникальные особенности кроя и износа. Именно это помогло экспертам идентифицировать отпечатки на бутылках в номере Бусько. Заключение у меня на руках. Отпечатки на бутылках стопроцентно оставлены руками Косуло в перчатках.

Микитович поднял рюмку и вдруг усмехнулся:

— А мне сегодня звонили. Спрашивали, как мои успехи. Я сказал, что занавес только поднялся.

— Вот и придержим, чтобы не хлопали раньше времени, – ответил Максим.

Они замолчали. В буфете кто-то на соседнем столике спорил о футболе. Илья перевел взгляд с рюмки на Максима.

— Страх – единственное, что Косуло не сумел скрывать. А так он артист хороший.

— За что пьем дальше? – спросил Микитович.

— За то, чтобы Сёма не потерял пленки второй раз, – сказал Максим и улыбнулся.

— Не потеряет, – уверенно сказала Валя. – Он теперь охраняет их лучше, чем паспорт.

— Тогда по маленькой, предложил Илья. – И вам снова слово, Максим Николаевич.

Они разлили первую бутылку «Славутича». Пили без тостов. В окне мелькнула снежная крошка. На столе лежала папка с заключением экспертизы по отпечаткам на бутылках «Посольской». Никто не торопился ее открывать.

— Ладно, едем дальше, – Максим глотнул из стакана, стукнул пальцем по пустой бутылке шампанского. – Девушка, еще одну! И бутерброды, если есть… Утром, когда сообщили о смерти Бусько, наш герой скорбел, как по учебнику. Лицо – мокрое, голос – мягкий. Внутри, уверен, ликовал. Решил, что опасность миновала. В голове одна задача: встречи, интервью, операторы, вспышки. Ему нужна была броня из газетных статей и телепередач. Аплодисменты, почет, фото с детьми, чтобы никто и думать не смел, что он не тот, за кого себя выдает.

— Если б не вечер в баре, – вставила Валя.

— Именно, – кивнул Максим. – Анна Степановна перебрала. И громко, на весь зал, выдала: не все ветераны те, за кого себя выдают. Фраза, как лезвие по стеклу. У Косуло снова страх проснулся. Решил, что Анна знает о нем все. Увязался за ней, как зверь, жаждущий крови, пошел следом по лестнице. Под каким-то предлогом зашел к ней в номер, типа про подвиги поговорить, про память. Оружия не было. Действовал, как мог, грубо и быстро. Повалил на кровать и задушил ее полотенцем. Потом тем же полотенцем протер ручки двери и ушел.