Книга Пионерский выстрел, страница 48 – Игорь Томин

— Коллеги, – начал Микитович, выпрямившись и поправив воротник рубашки. Голос был ровный, официальный. – Вынужден объявить: по гражданке Мельник у нас складывается ситуация, при которой… – он сделал паузу, глотнул воды, – …при которой существует реальная перспектива ареста. До тридцати суток. Санкция будет. По совокупности – необходимость проверить ее местонахождение в момент убийства, контакты, мотивы…

Илья дернулся, но промолчал. Валя опустила глаза. Максим затушил «Орбиту» и без улыбки сказал:

— Скажи честно, Никифор: это сейчас говоришь ты или за тебя говорит чья-то семейная совесть в мантии?

Подполковник напрягся.

— Я говорю как начальник отдела, – сухо отрезал он. – Как офицер МВД. Есть основания.

— Основание у тебя одно – телефонный звонок, – не повышая голоса, сказал Максим. – Давай без фокусов. Официальная часть – это для протокола. А мы сейчас не про протокол. Мы про то, что областной судья, супруга гражданина Скворцова, уже намекнула, куда тебе смотреть. Например, так: «Мне кажется, что гражданку Мельник нужно проверить глубже: где она была в момент убийства?» Или проще: «А не посмотреть ли нам в сторону гражданки Мельник?»

В кабинете как будто стало холоднее. Илья кашлянул пару раз. Валя подняла глаза и взглянула на Микитовича прямо.

Подполковник молчал секунду, две. Потом откинулся в кресле, глухо сказал:

— Да. Судья… намекнула. И не только. В случае, если расследование пойдет не туда, она… – он подыскивал формулировку, – …она будет вынуждена констатировать нарушения. И возможно, инициировать проверку в отношении меня – через вышестоящее руководство, через прокуратуру. Я это воспринял как… – он сжал пальцы ладоней в замок, – …как прямую угрозу карьере. И не только карьере, если честно. У нас тут не Москва.

Максим кивнул, будто вот этого и ждал.

— У нас тут Уголовный кодекс, дружок, – сказал он. – И ты сейчас с чистым лицом делаешь то, что в любой книге зовется тягчайшим. Преследование по личным мотивам, давление судьи на следствие, злоупотребление полномочиями. Судья Скворцова хочет устранить конкурента, женщину, с которой спит ее муж. А ты ей подыгрываешь.

Микитович резко дернул плечом.

— Полегче! – вспыхнул он. – Я офицер! И никому не подыгрываю. Я соблюдаю меры. Предосторожности. И законы тоже.

— Законы ты соблюдаешь, когда держишься подальше от чужих подушек, – жестко отрезал Максим. – Могу говорить еще проще. Сегодня ты подписываешь бумагу на тридцатидневный арест Оксаны не потому, что у тебя есть фактура, а потому, что одна дама с мантией сказала, куда смотреть. Завтра ты подписываешь еще одну бумагу – о признании неправильным нашего расследования. Послезавтра – пишешь объяснительную в прокуратуру. А в одну из этих ночей человеческая жизнь ломается. Не ее – твоя.

Он наклонился вперед, поставив ладонь на стол рядом с папкой.

— Слышишь меня, Никифор? Я найду управу. Официально. Обращусь в квалификационную коллегию судей – и пускай там рассматривают ее «намеки» в отношении гражданки Мельник. Если надо – дойду до Следственного комитета. У меня уже достаточно для сообщения о преступлении: злоупотребление полномочиями, вмешательство в расследование. И в Москве мало кто любит семейные разборки, прикрытые гербом и мантией.

— Ишь ты! – Микитович сжал челюсти. – Пугаешь меня Москвой?