Книга Мертвое зерно, страница 73 – Игорь Томин

— А что, по-твоему, правда?

— Вот это и выясняю. Колитесь – что у вас с Борщёвым за история.

Андреев долго молчал, потом выпрямился, посмотрел в глаза.

— Счёт у меня к нему.

— Какой счёт?

— Мой. Не твой.

— Допустим. Только если он к моему делу относится…

— А кто сказал, что относится?

— Никто не говорил. Но любопытно получается – у ответственного человека склад обрушился, моральные и материальные убытки, а вы вместо сострадания этого же человека в пыли валяете и морду ему бьёте. Совпадение?

Андреев дёрнулся.

— При чём тут это…

— Вот и объясните, при чём.

— Не буду.

— Это почему же?

— Потому что не буду. У каждого своя правда есть.

— Правда – штука хорошая. Только закон для всех один писан.

— Закон… – Андреев усмехнулся горько. – По закону Борщёв, стало быть, ангел?

— Не знаю. А вы знаете что-то особенное?

— Знаю.

— И что же знаете?

Андреев поднялся, подошёл к окну.

— Много чего знаю. Только говорить не стану. Рано ещё.

Максим встал следом.

— Как знаете. Только помните – если что натворите, спрашивать будут с вас.

— Буду отвечать. Не впервой мне.

— А вот это интересно. – Максим остановился у двери, обернулся. – Не впервой… Значит, уже отвечали когда-то? За что же, позвольте узнать?

Андреев побледнел, но промолчал.

— Да ничего, ничего. – Максим помахал рукой. – Просто любопытно стало. Ведь иногда бывает так: человек думает, что прошлое закопано, а оно вдруг… – Он щёлкнул пальцами, – всплывает. Как поплавок. Неожиданно для всех.

— О чём вы?

— Да ни о чём особенном. Так, размышления вслух. – Максим наклонил голову, переступая порог. – Удивительное дело, Андреев, как всё в этом мире связано. Ниточки тянутся… из прошлого в настоящее. Дёрнешь одну – другая натягивается.

Он вышел, оставив Андреева стоять у окна с каменным лицом.

Лидка подметала крыльцо. Увидела Максима, перестала и начала нервно постукивать веником о колено.

— О, Лидочка! – Максим усмехнулся. – Генеральная уборка? Или к приходу женихов готовитесь?

Лидка фыркнула.

— Женихов? Да куда уж мне. Не все ж такие красавицы, как Любка.

— А то я слышал, как вы там про Любку что-то говорили. Про квартиру в Брянске.

— А вы, товарищ следователь, не только преступников подслушиваете? – Лидка напряглась, руки в боки. – Может, ещё и к замочным скважинам прикладываетесь?

— Может, и прикладываюсь. – Максим выудил из пачки папиросу. – Слух у меня, знаете ли, как у сторожевой собаки.

— То-то и видно, – съехидничала Лидка. – Всех обнюхали уже?

— Не всех. А про квартиру что скажете?

— А что тут сказать-то? Мечтают люди. Вам что, завидно?

Максим кивнул и пошёл к калитке, но у самой ограды обернулся:

— Лидочка, если что надумаете рассказать – я в больнице буду. У Ильи. Мало ли что ещё вспомните.

— А если не надумаю? – дерзко спросила она.

— Тогда сами знаете.

Таня влетела в палату, как вихрь, в руках пакет с гостинцами и букет полевых цветов.

— Ну наконец-то! – объявила она, ставя банку варенья на тумбочку. – Думала, тебя тут охраняют, как золото партии. Медсестра в коридоре чуть в обморок не упала, когда узнала, что к тебе иду.

— Танька… – Илья приподнялся на подушке.

— Не дёргайся, лежи спокойно. Я ненадолго. – Она села на край кровати, оглядела его с ног до головы. – Выглядишь, прямо скажем, как после встречи с медведем. Но живой, и то хорошо.