Книга Мертвое зерно, страница 71 – Игорь Томин

Он опустил взгляд на белую простыню под перевёрнутым диваном. Молчание затянулось. По радио негромко передавали сводки. Белов ждал ответа.

— У вас есть дети? – спросил Туманский.

— Нет. Я женился сразу после армии, но мы разошлись быстро.

Туманский, похоже, не слушал его. Он вдруг опустился на колено перед диваном, пытаясь рассмотреть на простыне нечто, что вдруг привлекло его внимание. Что-то вроде тончайшей золотистой ниточки. Он не сразу понял, что это обычный волос, застрявший в хлопке. Длинный, женский. Такое легко не подделаешь.

— Ладно. – Он выпрямился, посмотрел на директора. – Закончим пока что. Идите домой, Михаил Кириллович. Кабинет не запирайте… Хотя, я и так зайду, если надо будет.

— Что будет с ней?

— Надеюсь, у вас с Надей всё будет хорошо. – Туманский замолчал, подошёл к двери, взялся за ручку, обернулся. – Я понимаю вас.

— Странно это слышать от вас, – тихо сказал Белов.

— Я устал делать вид, будто мне легко, – усмехнулся Максим.

Белов впервые за вечер опустился на стул.

— Вы думаете, что любовь – это для всех взрослых? – спросил Белов, глядя на стол. – А выходит, что это только для тех, кто в силах платить. Деньгами, должностью, честью. Каждый платит, чем может. Я платил молчанием и обманом. Теперь – местом директора. Если меня снимут, пойду в сельский клуб заведующим в соседнюю деревню. Но ей как жить? Без взглядов в спину, без шёпота в магазине, без надписей мелом на заборе. Уедем мы отсюда, Максим Николаевич.

— Любовь – это не предмет следствия. Но иногда она становится вещественным доказательством, – сказал Туманский, и его самого передёрнуло от того, как это прозвучало. – Ладно. – Он снова взялся за ручку двери. – Вы показали мне свой мир, в котором жили. Я туда не стану водить экскурсию. И даже милиционеров не пущу.

— Не совсем понимаю, как вам это удастся, – ответил Белов. – Но всё равно. Здесь уже не наше место.

— И последнее. – Туманский посмотрел в глаза директору. – Вы готовы повторить всё это под протокол?

— Да. Хоть завтра.

— Завтра и будет.

Они вышли. В коридоре эхом отозвались их шаги.

— Надежда знает, что вы пришли? – спросил Туманский уже на пороге.

— Не знает. И пусть не знает. Она и так слишком много несла за нас двоих.

Максим ещё не дошёл до колонки, когда услышал крики. На пыльной дороге, ведущей к магазину, разыгрывалось представление: Борщёв, сутуловатый и проворный, пытался увернуться от налетевшего на него Андреева. Велосипед бухгалтера валялся в придорожной траве, колесо ещё вращалось.

— Стой, падла!

Андреев схватил Борщёва за плечо, развернул к себе. Тот замахал руками, бормоча что-то про недоразумение, но получил толчок в спину и растянулся на земле.

— Товарищи, да что же это такое…

Максим подошёл ближе. Андреев стоял над Борщёвым, тяжело дыша, щека у него кровоточила. Видно, при падении с велосипеда задел что-то острое.

— Андреев, отпустите его. Цирк уже закончился. Я всё видел, на «бис» не вызываю.

— Не ваше дело, товарищ следователь.

— Очень даже моё. Отпускайте.

Андреев посмотрел на него долгим взглядом, потом отступил на шаг. Борщёв поднялся, отряхнулся, собираясь уйти.

— Постойте. – Максим схватил его за рукав. – Зрители расходиться не торопятся. В чём дело?

— Да так, товарищ Туманский, недоразумение вышло. Корова у меня… того… калитку его поломала. Вот он и…