Книга Мертвое зерно, страница 45 – Игорь Томин

— Есть, – выдохнула Валя.

Первые экземпляры актов лежали сверху копий. Между ними – чёрные и синие копировальные листки. Валя аккуратно вытянула их, сложила и опустила в карман фартука. Подушечки пальцев стали чёрными. Она поплевала на них, вытерла о фартук.

Вышла из-за стола, взглянула на шкаф вдоль стены. Папки «Приказы», «Наряды», «Сметы», «Опись имущества». На верхней полке – мешочек с пломбами, пачка нитей. Это всё уже не так интересно.

Присела у стола. Под ним – корзина, там комки использованной копирки, несколько смятых черновиков, в которых была только «шапка», да и то нервно, до дыр зачёркнутая: «Прокурору района от участкового н.п. Заречье Прохорова В. Н. Заявление… Довожу до вашего (зачёркнуто). Докладываю, что (зачёркнуто) Обязан донести до вас следующее (зачёркнуто)».

Валя услышала голоса из коридора, быстро выпрямилась, подошла к двери, прислушалась. На вешалке рядом с ней – планшет с кармашком. В кармане – пропуск в сельсовет и пропуск на склады с незнакомой фамилией. Должно быть, это сержанта из района. Трогать не стала, времени нет.

Она ещё раз проверила, всё ли вернула на свои места. Стекло на столе лежит ровно, следы стёрла ладонью. Взяла со стола штамп, приложила к листку черновика – отпечаток «Министерство внутренних дел. Совхоз „Заречье“ получился бледным, но читаемым. Листок – в карман.

Снаружи загремели шаги, голос сержанта, чей-то злой оклик: «Кто трактор в канаву загнал?» И чьё-то: «Сам туда съехал! На ручник надо было ставить!»

Валя приоткрыла дверь, выглянула. Коридор шумел. Она проскользнула наружу и пошла обычным шагом, поправляя фартук, как обычная доярка, спешащая к бидонам. На ходу выдернула ластик из замочной скважины, спрятала в карман.

И заторопилась через двор к школе, где Илья уже ждал её у ворот, глядя на трактор и усмехаясь уголком губ.

В учительской было сумрачно, так как Туманский задёрнул все шторы, кроме одной. За единственным открытым окном разливался полуденный молочный свет, идущий от закрытого облаками солнца – свет как раз тот, что нужен. Максим прижал копировальный лист к стеклу, прищурился и повёл пальцем по строчкам.

— «Акт обследования крыши зерносклада № 2…» – Он хмыкнул. – Невероятно интересное и познавательное чтиво, добытое с предельным риском для жизни нашим неподражаемым секретным агентом…

— Максим Николаевич, не издевайтесь, – без обиды произнесла Валя и залила кипятком две ложки растворимого кофе.

— Ну-ка, слушаем, граждане. И не кашляем, – объявил Туманский.

Он прочитал вслух заголовок и реквизиты, а дальше скороговоркой выхватывал из длинного и нудного текста лишь, на его взгляд, самое интересное:

— «Мы, нижеподписавшиеся, комиссия в составе председателя комиссии Уткина И. С., директора совхоза «Заречье»; членов комиссии: Борщёва Н. С., заведующего зерноскладом № 2; Андреева А. В., главного бухгалтера совхоза; Прохорова В. Н., участкового н.п. Заречье…» – Туманский оторвал взгляд от текста и посмотрел на коллег. – Все знакомые, все наши… Валюш, и мне кофейку!

Он отхлебнул из стакана, который ему подала Грайва, и продолжил:

— «…произвели 4 июня 1973 года обследование состояния кровли… (мммм…) Кровля зерносклада № 2 выполнена из волнистых листов асбоцементного шифера по деревянной обрешётке по стропильной системе… (Чертовски интересно!) Комиссией установлено: 1. По всему периметру кровли, преимущественно с наветренной стороны имеется множественное разрушение и частичное раскалывание волнистых листов шифера: сколы кромок, трещины по волнам, пробоины… (У них тут что – артиллерийская бомбёжка была?.. Так, это не интересно… Вот). Последствия выявленных дефектов: нарушение температурно-влажностного режима хранения; периодическое увлажнение зерна в зонах протечек с последующим отсыреванием (Ну и словечко!), слёживанием и очаговым заплесневением; создание условий для порчи части зерна и появления в местах увлажнения грызунов», а также тигров, слонов и сомалийских макак.