Книга Мертвое зерно, страница 22 – Игорь Томин

— И вечный ответ: «Где-нибудь найдём», – сухо дополнил Туманский. – А потом удивляемся, что не нашли.

— Мы пока выкручиваемся. – Белов пожал плечами. – Вася Плаксин из восьмого «А» трактор знает лучше учителя труда. Но я знаю, что в девятом он загорится военной подготовкой, и всё. А мне надо кадры для совхоза ковать.

— Вы сами кто по специальности? – спросил Максим.

— Учитель. История, русский и литература. Иногда географию, если надо. У нас учителя на вес золота. Бывает, уроки веду вместо заболевших. Дом совхоз выделил, живу один. Хозяйства нет. Не успеваю. Эта школа и есть моё хозяйство.

Валентина, которая всё это время смотрела на руки директора, подняла глаза.

— О несчастье, которое случилось с киномехаником, вы, конечно же, осведомлены. А что вы можете о нём сказать?

— Педантичный. Приезжал в клуб как по будильнику, хлопотал, рассказывал про новые фильмы, народ к нему тянулся. Парень, конечно, обаятельный. А вот ответственности не хватало. Мог пообещать три раза, а выполнить два с половиной. Но проектор свой запускал исправно и смеяться умел.

— А жена его? – спросила Валентина. – Надя.

Белов ненадолго замолчал, глянул в окно, а затем снова на Валю.

— Хорошая библиотекарь, – сказал он спокойно. – Собирает ребят, читает вслух. Бережёт книги. Строгая, но справедливая. В браке… несчастлива, как мне кажется. Не моё дело, но глаза её выдают. Она держится, как умные держатся. Про мужа разговоров со мной не вела. Я не лезу в личную жизнь.

— Может, замечали, что у неё появились какие-то дела вне дома? – уточнила Валентина. – И вне библиотеки? Кто-то просил её поехать куда-то?

— Нет. – Он покачал головой. – Если и ездит, то в район по делу. Она из тех, кто лишнего на себя не берёт. И лишнего не говорит.

Туманский достал из кармана сигареты, повертел пачку и убрал обратно.

— А как идёт расследование, если не секрет? – спросил Белов так же тихо. – Ребята волнуются. Учителя шепчутся. Хотел бы сказать им что-то обнадёживающее.

— Идёт по плану, – ответил Туманский уклончиво. – Сначала факты. Потом слова. Наоборот не получится.

— Понимаю, – кивнул директор. – Я к себе загляну на минуту. Кабинет в торце коридора. Возьму журнал и одну папку. Если понадоблюсь – буду рядом.

— Понадобитесь, – сказал Илья. – Мне нужен список школьников, кто был в тот вечер в клубе.

— Составлю, – подтвердил Белов. – Только «список» – сказано громко. Многие старшеклассники разъехались в лагеря, в стройотряды на подработку. От силы один-два человека в деревне остались. И не факт, что ходили в тот вечер в клуб.

Директор ещё раз посмотрел на следователя, на эксперта, мельком – на раскладушки у стены, на схему деревни на доске и вышел в коридор. Его шаги вскоре затихли.

— Не знаешь, зачем директору школы в середине лета может понадобиться журнал? – спросил Максим.

— Не знаю, – ответила Валя и пожала плечами.

Клуб занимал большую угловую комнату, примыкающую к почтовому отделению. Стулья сдвинуты к стене для экономии пространства. В углу – скрученные транспаранты, перевязанные шпагатом. К стене прислонились звуковые колонки, на них легла полоска света из окна. Двустворчатый шкаф с навесным замком. Пол дощатый, местами отшлифован до блеска.

Завклубом был невысокий, уже пожилой Борис Кириллович Орлов. При ходьбе тяжело шаркал коричневыми офицерскими ботинками. Зелёная военная рубашка без погон сидела на нем неровно, явно с чужого плеча. Спина у завклуба была выгнута дугой, и эта болезнь съела его рост и добавила сутулости. Правда, голос был сильным, звонким, а речь грамотной, без акцентов и диалектов.