Книга Мертвое зерно, страница 21 – Игорь Томин

Илья рассмеялся.

— К удаче. Прямое попадание.

Валентина подала начальнику салфетку.

— Зафиксируйте, Максим Николаевич. Факт очевиден.

Туманский ходил по классу, сунув руки в карманы.

— Вот представь, – говорил он. – Аккуратная женщина собирается повесить на дверь библиотеки объявление, что её на работе не будет, потому что она пошла собирать жуков. Обычно она пользовалась канцелярским клеем, промазывая листок бумаги по периметру. И вешала его под табличкой «Библиотека». Но в последний раз она криво вырвала листок из тетрадки и просто нацепила его на гвоздик на косяке. Вот так, продырявив бумагу посредине: шлёп!

Максим взял со стола карандаш и проткнул им газету.

— Грубо, – заметила Валя.

— Очень, – согласился Туманский. – Некрасиво. Неуважительно к читателям. А почему она так сделала?

Валя призадумалась.

— Не было клея.

— У неё в библиотеке на столе я насчитал три бутылочки силикатного.

— Очень спешила.

— Пока жуки не разбежались? – с улыбкой подсказал Максим.

На этот раз Валя думала дольше.

— Не было ни моральных, ни физических сил. Вроде как: «Отцепитесь от меня, я с ног валюсь!»

— Неплохо, – оценил Туманский. – Но как в таком состоянии идти под солнцепёк в бескрайние поля на тяжёлую неприятную работу?

— А она и не пошла!

— Вот! – возбуждённо произнёс Туманский и затряс пальцем. – Вот! Она не пошла ни на жуков, ни на поросят, ни на индюков со страусами! Она пошла спать! А вторая причина, почему всё-таки гвоздик, а не клей – это темнота. Она вешала объявление ночью, в кромешной темноте. В какой не намажешь листок аккуратно по периметру, не приклеишь к двери ровненько. И ей оставалось только вот так, на гвоздик, на ощупь, – шлёп! И гори оно всё синим пламенем.

— Значит, Надя в ночь убийства мужа не была дома, – завершила логический ряд Валя.

— Не была, – подтвердил Туманский.

— А где была?

— Боюсь озвучить то, что висит на кончике языка – там, где к подолу платья могли прицепиться ости пшеницы и которые…

Максим не договорил, так как в этот момент раздался негромкий стук в дверь. Максим и Валя обернулись. В класс вошёл мужчина лет тридцати пяти. Светлая рубашка с короткими рукавами поверх брюк, волосы зачёсаны вверх. Лицо спокойное, взгляд внимательный.

— Белов Михаил Кириллович, директор этой школы, – представился он негромко. – Понимаю, что пока здесь вы хозяева. Поэтому спрашиваю разрешения: можно пройду к себе в кабинет? Мне нужно кое-что взять.

— Проходите, Михаил Кириллович, – кивнул Туманский. – Мы тут временные жильцы, порядок не нарушаем.

— Спасибо. – Белов сделал шаг в сторону, но задержался. – Раз уж зашёл, познакомлюсь как положено. Вы – Максим Николаевич. А вы – Валентина. Мне уже рассказывали про вас.

Директор улыбнулся уголком губ, прошёл взглядом по доске, по картам на стене, по разложенным папкам.

— Как вам наша школа?

— Просторно, тихо и без лишних глаз, – ответил Туманский. – Учиться здесь, пожалуй, приятно. Кроме экзаменов.

— Экзамены у нас – спорт высоких достижений, – тихо сказал Белов. – Ребята, впрочем, упираются. Курят, конечно, и выпивают иногда. Взрослеют быстро. Полдеревни смотрит в сторону города. Умные парни метят в военные училища. Девушки – в мединститут. В крайнем случае – аптечный техникум. И всё правильно, но вопрос остаётся простой: а кто будет доить коров? Где брать механизаторов?