Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 83 – Иван Гамаюнов

Поручик, продолжая читать письмо, всё больше морщил лоб, потому что ничего не понимал: «Отчего эта Сесиль была так уверена, что Софья – отравительница? Да ещё и Бенского подозревает!»

А Сесиль, будто угадывая мысли своего адресата, извинялась: «Заранее прошу меня простить, если все эти подозрения окажутся несостоятельны, но заклинаю Вас: обратитесь за советом к знающему человеку. Если не в полицию, то к частному сыщику или другому лицу, имеющему опыт в распутывании подобных делах. Если мои подозрения верны, то мадам Тутышкина может Вас обмануть и втянуть в преступление, из-за которого Вы окажетесь на каторге. Я не хочу, чтобы вы пострадали. Именно поэтому я сама не считаю возможным обратиться в полицию и рассказать о своих наблюдениях, пока Вы близки к мадам Тутышкиной. По городу ходят слухи, что у Вас с ней роман, и что Ваши сани был трижды замечены возле её дома. В том числе один раз – глубокой ночью».

Прочитав последние строки, Ржевский усмехнулся: «Ничего не скроешь от молвы! Даже глубокой ночью всё видит!»

А письмо меж тем всё никак не заканчивалось. Француженка была весьма словоохотлива, так и сыпала слова на бумагу:

«Возможно, Вы испытываете к мадам Тутышкиной глубокие чувства, и поэтому не стану советовать, чтобы Вы прекратили с ней всяческие отношения. Но, даже сохраняя их, вы можете обратиться за частным советом к начальнику полиции или другому знающему человеку. И если он скажет, что всё это пустяки, то так тому и быть, а если сочтёт мои подозрения верными, то лучше меня подскажет Вам, как поступить. В любом случае Вы будете вне опасности, а это для меня главное».

Ржевский тут же отметил для себя: «Как она обо мне заботится! Здесь определённо есть шанс». Он взял со стола конверт и осмотрел его в поисках обратного адреса, но ничего не нашёл. Не было адреса и в письме.

«Ответа Вашего не прошу, – так оно заканчивалось. – Думаю, что Ваши дальнейшие поступки, которые всё время на слуху, сами дадут мне ответ, вняли ли Вы моей просьбе.

Ваш искренний друг,

Сесиль де Воланж».

Ржевский почувствовал себя в тупике. И не только потому, что знакомиться с таинственной француженкой, не зная адреса, было затруднительно. Поручик чувствовал себя озадаченным и потому, что в послании говорилось о нешуточной опасности.

Что делать? Просто бросить это письмо на стол и забыть? Нет. Это казалось опрометчивым. А ведь сегодня ночью Ржевский должен был снова увидеться с Софьей.

Отправляться на свидание, при этом имея подозрения на счёт неё, было как-то неприятно. А как их развеять? Посоветоваться со знающим человеком – предложение хорошее. Тут Сесиль попала в точку. Но с кем советоваться? Да и можно ли найти кого-то прямо сегодня, чтобы успеть и посоветоваться, и на свидание? К тому же поручик опасался, что не сумеет как следует изложить полицейскому или частному сыщику суть дела. «Вот что-то мне тревожно. Беспокоюсь. А о чём беспокоюсь – объяснить толком не могу».

Ну, допустим, сыщику можно показать письмо француженки. В письме всё вполне складно написано. Ржевский даже отметил про себя, что француженка (кем бы она ни была) – отнюдь не дура, хотя излишне многословная.

Поручик в очередной раз задумался, насколько она красива, и перед глазами опять возник туманный образ: женщина на балконе особняка, а затем – в интригующем мраке спальни… Но эти фантазии следовало оставить хотя бы на время, чтобы придумать, как развеять подозрения и отправиться на встречу с Софьей без лишних мыслей в голове, потому что мысли на свиданиях с дамами только мешают делу.