Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 135 – Иван Гамаюнов

Ржевскому вдруг подумалось, что эти слова могут быть разгадкой того, почему именно его князь Всеволожский выбрал в женихи для своей племянницы.

— Вы намекаете, князь, – спросил поручик, – что кому-то кроме меня будет сложно заметить в Таисии Ивановне женские прелести?

— Я не намекаю, я прямо говорю, – ответил Всеволожский.

— Николя! – воскликнула его жена. – Это слишком! Как ты можешь? – Она оглянулась на Тасеньку, но та сидела с безучастным видом и, кажется, нисколько не обиделась.

И всё же губернаторша продолжала возмущаться поведением мужа:

— Николя, откуда в тебе эта бестактность? – Она сосредоточенно принюхалась. – Ты что – пил водку?

— Чуть-чуть. Перед самым обедом. – Губернатор виновато улыбнулся.

— Зачем? – не отставала губернаторша. – Ты же обещал мне, что никогда не будешь пить водку.

— Но я… для лечения нервов, – продолжал оправдываться Всеволожский. – Если бы Александр Аполлонович явился к нам пьяным, как в прошлый раз, то на трезвую голову я бы этого не выдержал. Но, слава Богу, обошлось.

— Николя! Это так на тебя не похоже! – не унималась губернаторша. – Что-то случилось?

— Да ровным счётом ничего. – Всеволожский всё так же виновато улыбался. – Совершенно ничего, если не считать, что я получил от одного своего петербургского приятеля письмо с предупреждением. Ровно через три дня мне предложат подать в отставку. Губернатором мне больше не быть, и вообще с карьерой покончено.

Губернаторша ахнула, Тасенька отнеслась к новости спокойно, а Белобровкина не расслышала:

— А? Где покойник?

«Так вот, о чём говорил Тайницкий!» – подумал поручик, а вслух громко произнёс, поясняя старухе:

— Князь – не покойник, но с карьерой покончено!

— Но почему? – спросила губернаторша у мужа. – Потому что твой родственник Бенский оказался вором и чуть не стал убийцей?

— И без него есть причины. – Всеволожский вздохнул. – Как видно, новому императору не нужны свободомыслящие люди.

Меж тем до Белобровкиной дошло:

— Это что же значит? – спросила она. – Раз князь теперь в опале, то и помолвке не бывать? Выходит, на Тасеньке теперь жениться опасно? Можно в Сибирь угодить заодно с князем.

— Да почему сразу Сибирь?! – вскинулся Всеволожский. – Просто отставка и всё.

— Но выгод от женитьбы всё равно меньше, – заметила Белобровкина. – Одно дело – с губернатором в родстве, а другое – с тем, кто нигде не служит.

— Зато приданого не станет меньше. А может, станет больше, – многозначительно произнёс Всеволожский, покосившись на Ржевского. – Я ведь вам ещё не говорил, Александр Аполлонович, что у моей племянницы хорошее приданое.

Ржевский молча слушал, как вдруг заметил на себе внимательный взгляд Тасеньки. Девица будто хотела что-то сказать, но не решалась при свидетелях.

— Князь, – обратился поручик к Всеволожскому, – дозволите переговорить с вашей племянницей наедине?

Несколько мгновений сохранялась полная тишина. Кажется, никто не ждал, что дело решится так скоро. Ведь обед ещё только начался. Обычно подвижки происходят после трапезы, когда и чаю попили, и в карты поиграли, и невеста помузицировала, и дальше делать становится решительно нечего. Вот тогда предполагаемый жених отводит невесту в дальний угол и там при свидетелях, старательно подслушивающих с другого конца комнаты, ведёт с ней туманные разговоры, намекающие на сватовство.