Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 133 – Иван Гамаюнов

Ржевский начал откланиваться, сославшись на то, что приглашён на обед к губернатору и боится опоздать.

Шмелин откланялся тоже, однако история на этом не закончилась. В передней поручик, взяв у лакея свою шубу, увидел, что Шмелин вместе со своей шинелью получил записку.

После того, как оба приятеля вышли на крыльцо генеральского дома, Шмелин развернул листок и переменился в лице.

— Что такое? – спросил Ржевский.

— Это от неё, – ответил Шмелин изменившимся от волнения голосом. – Но что я ей скажу?

Записка была короткой: «Господин Шмелин, я требую, чтобы Вы немедленно явились ко мне и объяснили своё недостойное поведение. Моя горничная встретит Вас на крыльце и проводит ко мне в спальню так, чтобы муж не видел. Незачем вмешивать его в это дело».

— Немедленно, – почти со страхом повторил Шмелин слово из послания. – Но что я ей скажу? Я так долго этого ждал, а теперь не знаю, что сказать…

— Тогда просто покажи, – посоветовал Ржевский.

— Что показать? Мои чувства? Но как? – не понял Шмелин.

— Наглядно, – сказал поручик. – Штаны сними. Они всегда мешают наглядности.

* * *

На парадное крыльцо губернаторского дворца Ржевский не взбежал, а почти взлетел, полный уверенности, что никакой серьёзной опасности здесь нет. Недавний разговор с Тайницким подействовал на поручика ободряюще. Да и исход чаепития у генерала давал повод думать, что при известной смекалке можно любое положение вывернуть так, как хочешь. А значит, как бы губернатор ни хитрил, помолвке не бывать. Однако стоило Ржевскому миновать переднюю, подняться по лестнице и в сопровождении лакея пройти в обеденную залу, как уверенность начала таять.

Хозяин дома с нарочитым вниманием осмотрел гостя и панибратски похлопал по плечу:

— Молодец! Выбрит чисто, не пьян, и даже пришёл без опоздания. Вот бы и в прошлый раз не оплошал!

Ржевский насторожился, но принимающая сторона, судя по всему, тоже была настороже, опасаясь новых выходок поручика, поэтому на нынешний обед никого лишнего приглашать не стали. Кроме губернаторской четы, то есть князя Всеволожского и его супруги-француженки, в зале присутствовала лишь старушка Белобровкина и, конечно же, Тасенька.

Губернаторша поднялась из кресла, чтобы вслед за мужем поприветствовать гостя, а Тасенька осталась сидеть. Племянница губернатора выглядела задумчивой и даже грустной. Совсем не как девица, которая ожидает получить предложение.

— Здравствуйте, Александр Аполлонович, – тихо сказала она, подойдя на зов дяди. И вовсе не спешила повиснуть на руке поручика, как в прошлый раз, когда тащила его знакомиться с бабушкой – Белобровкиной.

Губернатор не обратил на всё это ни малейшего внимания. Он был слишком увлечён. Как игрок в самом конце игры, который помнит все ранее выпавшие карты, и теперь полон уверенности, что ему выпадет та самая, которую он ждёт, потому что других карт почти не осталось.

— Ну, приятель, – обратился Всеволожский к поручику, – проводи невес… то есть барышню к столу.

Ржевский и Тасенька переглянулись, а князь, уже забыв про свою оговорку, обернулся к жене, беря её под руку:

— Пойдём, душечка.

Тасенька виновато взглянула на поручика.

— Александр Аполлонович, я… – начала она, но не успела договорить, потому что её дядя снова оглянулся:

— Ну что же вы! Идите, а то обед остынет.