Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 103 – Иван Гамаюнов

— Вместе работаем? Ну, это вы хватили!

— Но ведь это мне мадам Тутышкина и господин Бенский признались в своих преступных намерениях. Мне, а не вам! А ещё я помог добыть улику. Даже две – солонку и рецепт! – Для пущей убедительности Ржевский указал на портрет на стене и как будто в шутку добавил: – Вон и Николай Павлович со мной согласен. Вон как одобрительно смотрит.

Тайницкий оглянулся на портрет, где у государя была всё та же едва заметная снисходительная улыбка, но ничего не сказал.

Ржевский, задумался, что ещё предъявить как довод, но Тайницкий вдруг смягчился:

— Ну, хорошо. Убедили. Так что же вам непонятно в ходе нашего, – слово «нашего» было произнесено с усилием, – расследования?

Поручик оживился:

— Что касается сегодняшнего утра, мне почти всё непонятно. Как вы узнали, что Акакия Башмачкина нужно спрашивать о Бенском? И чем это нам в итоге поможет?

— Уже помогло, – невозмутимо ответил Тайницкий. – Дело почти раскрыто.

— Да?

— Да.

— Значит, Акакий Башмачкин тоже замешан в этом деле, и он рассказал вам что-то важное?

— Да, – так же невозмутимо ответил Тайницкий. – Он рассказал мне, как господин Тутышкин с господином Бенским вместе обкрадывают государство. Тутышкин – начальник соляного отделения, а Бенский – соляной пристав. Очень удобно, если хочешь украсть. И это объясняет, почему Бенский хочет наложить руку на деньги Тутышкина. Бенский считает эти деньги своими. Воры не поделили украденное – обычная история.

— Бенский – соляной пристав? – удивился Ржевский. – Это Акакий сказал?

— Нет, господин Башмачкин рассказал мне, как осуществляется воровство, а то, что Бенский – соляной пристав, я узнал ещё вчера, когда навёл справки.

— А почему вы мне не сказали? – Ржевский снова удивился. – Если б я знал, то больше понял бы в вашей беседе с Акакием.

Тайницкий вздохнул:

— Я хотел вам сказать. Но вчера вечером вам надо было прийти ко мне вечером, а не ночью. Ночью мне очень хотелось спать, и я едва смог выслушать ваш рассказ об аптеке. Утром, когда мы ехали проверить адрес на рецепте, я ещё не вполне понимал, что к чему. У меня были лишь смутные догадки. Но когда вы сказали, что господин Башмачкин служит в соляном отделении, тут пасьянс и сложился. Я всё понял.

— А я не понял почти всё. То есть ничего не понял.

Ржевский почувствовал, будто вместо головы – пустой звенящий котёл. Такое же ощущение владело поручиком, когда Акакий рассказывал ему о способах воровства в соляном отделении.

Тайницкий принялся объяснять:

— Господин Тутышкин и господин Бенский много лет наживались на торговле государственной солью, но для своих дел им нужен был ещё человек. И это оказался господин Башмачкин, которого Бенский использовал для подделки бумаг, а Тутышкин как начальник соляного отделения, старательно закрывал на всё глаза.

В голове у Ржевского тоже начал складываться некий пасьянс, а Тайницкий, помолчав мгновение, продолжил:

— Башмачкин сознавал, что делает, но сам с этого не получал никаких выгод. Он – человек маленький, а с подобными людьми всегда так: их под страхом увольнения со службы вовлекают в преступление, а позднее сваливают на них всю вину. Бенский не делился с Башмачкиным барышами и платил за «переписывание бумаг» всего ничего, а затем, когда решил, что наворовано достаточно, захотел ещё и выставить Башмачкина убийцей. Поэтому в рецепте на яд указал имя и адрес Башмачкина.