Книга Поручик Ржевский и дамы-поэтессы, страница 19 – Иван Гамаюнов

— Лучше не надо тунику на стол, — посоветовал поручик. — Пусть даже тунику нимфы.

Белобровкина продолжала предлагать:

— А если подадим зелёный?

Для Ржевского это было уже слишком.

— Нет! — решительно произнёс он. — Только не зелёный. Общество вас не поймёт.

Белобровкина пожала плечами:

— Так ведь он зелёный не из-за плесени, а потому что в него ароматную траву добавляют.

— Да, ростки молодого пажитника, — отозвался князь.

— И вы станете объяснять это каждому гостю? — спросил поручик. — Дескать, сыр зелёный не оттого, что испорчен.

— Ох, — вздохнул князь и посмотрел на супругу, сидевшую на другом конце стола, — вот в такие минуты я сожалею, моя дорогая, что твой брат оставил должность тверского губернатора. Сколько он делал для просвещения здешнего общества! В том числе гастрономического просвещения! Вся западная Европа ест зелёный швейцарский сыр, а мы, претендующие на то, чтобы зваться европейцами, отторгаем его в силу невежества.

Княгиня Мещерская, урождённая Всеволожская, конечно, тоже сожалела, что её брат Николай Всеволожский, много лет занимавший пост губернатора Твери, уже не занимает его. А поскольку княгиня привыкла говорить прямо, то и в этот раз не изменила себе.

— Мой брат не сам оставил должность, — произнесла она. — Его вынудили уйти. Из-за либеральных взглядов. А он мог бы принести ещё много пользы здешнему краю. Это всё декабрьское восстание! Из-за кучки глупцов с Сенатской площади множество прекрасных людей лишилось своих постов, потому что либерализм больше не в почёте.

Генерал Ветвисторогов, сидевший возле князя, напротив Белобровкиной, подал голос:

— Совсем вы свои нервы не бережёте, княгиня. К чему эти волнения о прошлом? Что свершилось, того не изменить. А то, что брат ваш потерял должность, может, и к лучшему. Иначе он бы вконец разорился, устраивая балы и маскарады для здешнего дворянства. Спору нет — праздники были хороши. Но сколько своих средств ваш братец на них потратил! А теперь поживёт в тишине и спокойствии, литературой займётся. Он ведь давно хотел ею заняться?

— Вы правы, генерал. — Княгиня вздохнула. — Иные губернаторы на своих должностях богатеют день ото дня, потому что воры. А моему брату эта должность не принесла ничего кроме расходов. Посмотрим, кем окажется наш новый губернатор, этот Борисов. — Княгиня обернулась к Рыковой, сидевшей справа от неё: — Анна Львовна, я слышала, что на него эпиграмму сочинили.

Председательница поэтического клуба сразу встрепенулась и позабыла про сырный суп:

— Верно. Мне приносили её список.

— И как?

— Бестактно и грубо.

Ржевский задумался:

— Мадам, простите моё невежество. Но разве эпиграмме присущи такт и вежливость?

Рыкова фыркнула.

— Если вы не понимаете, то я не смогу вам объяснить. Человек, обладающий литературным вкусом, сам чувствует, что уместно, а что нет. Вы, как видно, не чувствуете.

— Как я могу чувствовать, когда не читал! — в своё оправдание ответил Ржевский. — И даже не знаю, что это за сочинитель, который над губернатором насмехается.

Рыкова снисходительно посмотрела на поручика и произнесла:

— Это господин Измайлов Александр Ефимович. Вице-губернатор, хотя формально в должность ещё не вступил.

— А! — протянул поручик, чтобы хоть что-нибудь сказать.

Анна Львовна продолжала: