Книга Приговор на брудершафт, страница 46 – Геннадий Сорокин

После десятого класса Катя перекрасилась в блондинку, а Марина осталась брюнеткой, и их похожесть перестала бросаться в глаза. Младшую дочь Дерябин любил до безумия и во всем потакал ей. Она с детства не знала ни в чем отказа. Со стороны семья Дерябиных выглядела благополучной, дружной. Нечаева, особенно в старших классах, стала материально зависеть от Дерябиных. Мать не могла дать ей достойного содержания. Она работала в аптеке, зарплата небольшая, в семье, кроме Марины, еще двое детей. Отец Кати хорошо зарабатывал и мог подкинуть денег на новые джинсы или на импортные сапоги. Даже когда Марина против его воли решила поступать в мединститут, он не прекратил ей помогать. Да что там говорить, она в мед поступила по его протекции, сама бы по конкурсу не прошла!

— Пару слов об отношениях между сестрами и Нечаевой.

— Сестры между собой всегда ладили, но общих интересов, в силу разницы в возрасте, не имели. Марина считалась лучшей подругой Кати, но их дружба была немного странной. Скажем, познакомятся они с парнями, Катя выбирает себе самого симпатичного, а подруге оставляет того, что похуже. Как-то они познакомились с парнями, пошли к ним в гости. Там все напились, и парни говорят, что пока девчонки с ними не переспят, их из квартиры не выпустят. Ни уговоры, ни запугивания на парней не подействовали. Когда Катя поняла, что они не отступят, сказала: «Марина с вами остается, а я пошла». И действительно ушла. Парни обалдели от такого поворота, дали Нечаевой денег на такси и отправили домой. Марина об этом случае рассказывала, как о забавном приключении. Ни слова осуждения, что подруга бросила ее в незнакомой компании.

— Теперь о Титовой.

— Вика старше нас на год. Она подруга Кати, в одном институте учились. На втором курсе вышла замуж, на третьем – развелась. До суда над Долматовым я с ней почти не общалась.

— Расстановка сил понятна. Перейдем к событиям 1979 года. Сразу объясню: о своем участии в них рассказывать не надо. Поговорим об остальных.

— Катя позвала меня в гости в конце августа, перед самым началом учебного года. Долматов уже жил у нее и чувствовал себя как дома. Кроме них, в квартире жила младшая сестра Кати – Лена и Нечаева. У Лены была своя комната, а Марина спала где придется: то на одной кровати с Катей и Долматовым, то в зале на диване. Когда я стала расспрашивать, что у них за колхоз, в котором все общее, Катя сказала: «Один раз живем! Будет что перед свадьбой вспомнить». Потом я пришла к ним в первых числах сентября. Между Катей и Долматовым отношения стали напряженными, чувствовалось, что они устали друг от друга. Долматов грубил ей, а Катя делала вид, что не замечает. По-моему, она еще не все из него выкачала, вот и терпела хамство. В тот день, когда я пришла во второй раз, Титовой не было. Она до меня временно Марину замещала, да так успешно, что потом завладела квартирой Долматова.

Воронов почувствовал пристальный, испытующий взгляд, но не подал виду, что удивился неожиданной новости, и продолжил рассматривать узор на скатерти.

— В тот день не было ничего интересного, – продолжила Валентина. – Мы выпили, я переспала с Долматовым и ушла утром. А вот в третий раз… дело было в пятницу, 7 сентября. Катя к моему приходу была уже изрядно пьяной, докапывалась до Долматова по каждому пустяку, а тот или отмалчивался, или огрызался. Когда я и Долматов остались на кухне вдвоем, он сказал: «Валя, поехали к тебе! У меня и деньги, и чеки остались. Оттянемся на всю катушку, а то я уже от этих дур устал».