Книга Приговор на брудершафт, страница 45 – Геннадий Сорокин

— Ты во сколько думаешь прийти? – спросил Рогов. – Завтра в школе дискотека. Можем познакомиться с кем-нибудь.

— Рад бы развеяться, да не могу! Завтра у меня важная встреча.

— Ворон, ты скоро чокнешься с этим Делом! Сожги его и забудь.

— Не могу. Оно засосало меня, как трясина, как жернова. Пока я не размотаю этот клубок, не успокоюсь.

По субботам, после занятий, в школе была генеральная уборка. Курс Воронова отмывал четвертый этаж учебного корпуса и лестничный пролет до первого этажа. Виктор хотел в эту субботу увильнуть от мытья полов, но не удалось. Оттирая ступеньки, он считал минуты до окончания уборки. Наконец Трушин скомандовал: «Готово! Можете расходиться». Воронов рванул в общежитие. За пару минут он переоделся в гражданскую одежду, сунул удостоверение в карман и призадумался: «А стоит ли его брать? Осокина считает, что я из КГБ. Если она задумает провокацию, то ее сообщники обыщут меня и не поймут, кто я такой на самом деле. Пока они будут строить предположения, я приглашу их прогуляться до управления КГБ и там установить мою личность. Ни один псих в КГБ не пойдет. Отсюда вывод – удостоверение надо оставить».

Всю дорогу до места встречи Воронов ощущал себя «раздетым», настолько он привык иметь удостоверение под рукой. Только у крыльца девятиэтажного панельного общежития он заставил себя забыть о пустом кармане.

Осокина встретила гостя одетая в домашний халат. Неформальный характер встречи должны были подчеркнуть распущенные волосы и минимум косметики. Комната гостиничного типа, в которой они встретились, была небольшой. В ней поместились только диван, шкаф, стол у окна и холодильник в углу. С первого взгляда Воронов не смог определить, чем занимается хозяйка комнаты и на какое время она покинула жилище. Осокина в комнате подруги вела себя уверенно. Она вскипятила чай, разлила его по чашкам, выставила на стол вазочку с печеньем.

Виктор, чтобы сразу перейти к делу, стал задавать интересующие его вопросы, и вскоре беседа превратилась в допрос.

— Катя Дерябина всегда была симпатичной девушкой, – начала Осокина. – Знаете поговорку «Если у девушки есть что показать в восьмом классе, то в десятом у нее есть что рассказать»? У Кати было что показать в восьмом и было о чем рассказать в десятом. Она всегда пользовалась успехом у парней и даже у мужчин. Материально она стала обеспеченной после седьмого класса, до этого я каких-то изысканных вещей у нее не замечала. Весной 1974 года погиб отец Нечаевой Марины. Он был начальником треста или управления, которое занималось лесозаготовками, а отец Кати был его заместителем. Нечаев поехал с инспекцией в Чегдомын, там его задавило бревнами на складе лесной продукции. Вместе с ним погибли корейский генерал и еще несколько человек. Начальником треста стал отец Кати. Поговаривали, что в ту поездку должен был отправиться Дерябин, но он заболел, и пришлось поехать Нечаеву. С тех пор отец Кати помогал семье Нечаевых. Марина иногда неделями жила у них дома.

Как-то отец Кати выпил и говорит: «У меня три дочери. Две умные, а третья – дура!» Третья – это Катя. Отец ее не любил и считал, что она ему не родная дочь. Марина рассказывала, как пьяный Дерябин требовал у жены признаться, с кем из его друзей она ее нагуляла. Она действительно внешне не похожа ни на отца, ни на мать, ни на сестру, а вот с Мариной ее сходство просто поразительное. Когда они на дискотеке знакомились с парнями, никто не верил, что они не сестры. В этом сходстве была бы интрига, но отец Нечаевой до 1968 года работал на лесозаготовках в Томской области и отцом Кати быть никак не мог. Их внешнее сходство – обычная случайность, не более.