Книга Приговор на брудершафт, страница 40 – Геннадий Сорокин

— Сейчас об узбекской мафии во всех газетах пишут, – продолжил Иван Иванович. – Эти «мафиози» были тесно завязаны с Дерябиным. Одному богу известно, сколько чемоданов с деньгами они ему привезли.

— Зачем ему ехать в командировку, если он здесь как король жил? – спросил Воронов.

— В Москве с конца 1960-х годов шла беспрерывная борьба кланов, – ответил Иван Иванович. – В 1979 году покровителей Дерябина отстранили от кормушки, а его самого отправили в почетную ссылку.

— Мне бы такую ссылку! – воскликнул Сапунов. – Северокорейцы с него пылинки сдували, все прихоти исполняли, за изысканные блюда ни копеечки не брали. Дерябину в командировке шли две зарплаты: одна – в рублях в Хабаровске, вторая – в валюте в КНДР. В Северной Корее особенно покупать нечего, страна, как ни крути, нищая, зато на обменные чеки тут, в Союзе, в магазинах «Березка», можно любой дефицит приобрести.

— «Они сошлись, волна и камень»? – стал догадываться Воронов.

— Вот именно! – подтвердил хозяин застолья. – В кабинете следователя встретились представители «золотой» молодежи. Формально отец Буглеева – круче, он входил в хозяйственно-промышленную элиту СССР, но на практике папа у Кати Дерябиной был более влиятельный человек. У него и денег полным-полно осталось, и связи еще не разрушены, и самого его в утиль еще не списали. В любой момент могли на прежнюю должность вернуть. Все же видели, что Брежнев чуть живой, а кто будет его преемником, не знали. Заставив сестер Дерябиных рассказать интимные подробности их жизни, Буглеев заявил о своем превосходстве. Показал, что власть сильнее денег. В допросах Буглеева отразилась смесь его природного эротизма и презрения одного клана представителей «золотой» молодежи к другому. Представь, сколько народу читало материалы дела, а там черным по белому написано: обе дочери уважаемого Алексея Михайловича Дерябина – шлюхи. Меня, кстати, хотели направить в процесс Долматова поддерживать гособвинение. Я отказался, еле открутился. От таких дел лучше держаться в стороне.

— Не знаете, где сейчас Дерябин?

— В 1983 году Андропов начал кампанию против узбекской мафии. Ниточки привели на Дальний Восток. В отношении Дерябина возбудили уголовное дело по фактам взяток, но с ходу доказать ничего не смогли, расследование забуксовало. После смерти Андропова уголовное дело прекратили. Сейчас Дерябин потерял былое могущество, трудится в Министерстве лесной промышленности на незначительной должности. Дочери с ним, в Москве, куда он их пристроил – не знаю.

— Я уверен, что Долматова подставили и сидит он ни за что. Как вы думаете…

— Никак! – обрубил Иван Иванович. – Рассказать о Буглееве я могу, а Дело обсуждать не стану.

Воронов не стал настаивать, посидел еще немного за столом и стал собираться домой. Хозяин сходил в комнату, принес два червонца.

— Держи! Приятно было с тобой познакомиться.

— Так, я… это… – Виктор, ничего не понимая, посмотрел на Сапунова.

— Мы собрались выпить на троих, – пояснил Иван Иванович. – Ты сбегал за водкой, а мы оплатили покупку. Сейчас же не в цене поллитровки дело, а в том, что за ней в очереди надо не один час простоять. У меня нет ни малейшего желания толкаться у винного магазина и волноваться, достанется мне бутылка или нет.

Воронов попрощался со старшими товарищами и пошел на остановку.