Книга Приговор на брудершафт, страница 33 – Геннадий Сорокин

Трушин, выплюнув спасительную гвоздичку, пошел к полковнику. Рогов расслабился, повернулся к Виктору.

— Как они нас только сегодня не обзывали! – сказал он. – Один – школой милиции назвал, второй – курсантами. Хорошо хоть в солдаты не записал.

— Им плевать, кто мы: курсанты или слушатели, – ответил Виктор. – На погонах буква «К» есть – значит, курсанты. Ты, кстати, заметил, как точно генерал посчитал количество человек в оцеплении? Нас действительно всего два взвода, две группы.

Трушин подозвал к себе Скляренко, командира группы, в которой учился Воронов. Отдал распоряжение и с удовольствием закурил. За все время пребывания у магазина первого секретаря крайкома партии он и подумать не мог о сигарете и теперь решил наверстать упущенное.

— Идем в магазин! – скомандовал Скляренко.

— Черт, там же сажа, копоть! Как потом форму в порядок приводить? – спросил кто-то.

Вопрос был серьезный. Шинель выдавалась на весь срок обучения. Привести ее в негодность означало лишиться зимней формы одежды. В шинели с несмываемыми пятнами ни в город, ни на построение не пойдешь.

Трушин, услышав спор, осмотрел площадь и решил, что шинели можно сложить в один из автобусов, доставивших слушателей к месту происшествия.

— Я присмотрю за шинелями! – вызвался в караул Ашот. – Мало ли что…

Рогов хотел возмутиться, но не успел.

— Хватит болтать! – прикрикнул на слушателей начальник курса. – К обеду магазин чтобы был расчищен! Надарян, за шинелями я присмотрю, а ты давай иди вместе со всеми в торговый зал.

Изнутри торговый зал магазина казался огромным. Восходящее солнце еще не набрало силу, не смогло пробиться сквозь плотные тучи и осветить магазин. От центрального входа конец торгового зала не просматривался, тонул в полумраке. Слушатели, получившие команду выносить материальные ценности, не знали, за что хвататься. В торговых рядах царил хаос: вся одежда на вешалках была залита водой. На полу стояли лужи, кругом – битое стекло, воздух пропитан запахом гари, с потолка свисали куски отслоившейся штукатурки. В отделе головных уборов стеллажи лежали на полу, шапки были разбросаны, словно пожарные бросались ими, как школьники снежками. Кто-то из слушателей прошелся по залу, нашел очаг возгорания.

— Там электрощиток вдребезги разнесло. От него загорелся отдел с шубами.

— Скляр! – позвал Рогов. – С чего начнем? И как эти мокрые тряпки выносить?

Командир взвода не рискнул проявить инициативу и побежал за разъяснениями к Трушину. Вернулся он с двумя женщинами. Первая – полная крашеная блондинка лет 40, одетая в телогрейку. Второй Воронов дал бы лет 50. В руках она держала стопку обычных белых простыней. Крашеная блондинка остановилась у центрального входа и властным голосом приказала:

— Товарищи курсанты, все ко мне! Сейчас пройдем на склад, в котором ценности не должны были пострадать от огня и дыма. Софья Андреевна раздаст вам простыни. Я буду указывать, что на них грузить. В зависимости от состояния товара вы будете загружать его в автомобиль, на который укажет Павел Сергеевич. Он остался на улице – будет принимать товар.

Нестройной толпой слушатели пошли за блондинкой в конец торгового зала. По пути Воронов спросил:

— Рог, как ты думаешь, если бы мы противогазы в автобусе не оставили, может, был бы смысл их надеть? Тут дышать нечем, легкие от гари черными станут.