Книга Ритуал для посвященных, страница 45 – Геннадий Сорокин

— Считаю до трех! — в наступившей тишине громко и отчетливо сказал Виктор. — На счет «раз» ты бросишь нож перед собой и сделаешь шаг назад. Если ножа на снегу не будет, на счет «три» я превращу тебя в решето, всю обойму выпущу.

Якут, к которому обратился Воронов, бросил нож Виктору под ноги.

— Беспредел какой-то, — подал голос Салех.

Он поднялся с земли, сел, поджав под себя ноги, тряхнул головой.

— Тебя посадят за убийство, — сказал каратист.

— Вас — шестеро, нас — четверо, — жестко разъяснил Воронов. — У вас один человек вооружен ножом. Классическая соразмерность средств нападения и обороны. Я даже не буду выдумывать, что доставал служебное удостоверение и представлялся бандиту с ножом сотрудником милиции.

— Я не бандит! — возмутился якут. — Я просто попугать хотел.

— Считай, что попугал, — подал голос пришедший в себя Рогов.

— Погодите, какая самооборона! — Салех поднялся на ноги, набрал снега в руку, сжал его в комок. — Мне ни с того ни с сего в челюсть въехали, и это называется самооборона? У меня теперь щека опухнет так, что в институте появиться не смогу. Новый год на носу, а у меня рожа шире плеч стала.

Салех приложил комок снега к лицу.

— Вот врет! — вступил в разговор Сватков. — Ты же первый на нас дернулся. Я ответил.

Воронов спрятал пистолет, поднял с земли нож, нашел пружину, вернул лезвие в рукоятку.

— Теперь, может, поговорим? — спросил он у Алексеева.

— Поехали в одно место, — предложил Алексеев. — Чего здесь на морозе стоять?

— Всей толпой поедем? — уточнил Виктор.

— Не-е. Двое от вас, двое от нас.

— Годится!

Первыми с пустыря ушли Воронов, Рогов, Алексеев и травмированный Салех. Остальные постояли у забора, обменялись мнениями, кто виноват в потасовке, и дружным коллективом пошли на остановку. По дороге Сватков угостил одного из якутов сигаретой. Завязался ни к чему не обязывающий разговор. На этом острая фаза конфликта из-за непорядочного тувинца и наивной якутки была закончена.

Алексеев жил не в студенческом общежитии, а снимал комнату гостиничного типа в панельной девятиэтажке. Комната была в запущенном состоянии, чувствовалось, что хозяину некогда наводить порядок, а хозяйки у него нет. С порога Воронову бросились в глаза пустые бутылки под столом у окна и полная окурков пепельница. В жилище приятеля Салех, не спрашивая разрешения, залез в холодильник, достал кусок замороженного мяса, приложил к щеке.

— Поговорим, — предложил Алексеев, указывая гостям на место за столом.

— Объясни, что вы хотите от Бича? — спросил Рогов.

— Он должен жениться на Наде, — безапелляционным тоном заявил Алексеев. — Он ее совратил, заделал ребеночка и теперь, как честный мужик, должен жениться на ней.

— Что дальше? — вступил в разговор Воронов. — В Якутию они поехать не смогут, в Туву — тоже. Толку-то от их женитьбы?

— Не скажи! — возразил якут. — Любому ребенку нужен отец, но если Бич не хочет жить с матерью своего сына, то пусть платит алименты на его содержание.

— Как будущий юрист-правовед могу разъяснить, что бракосочетание родителей ребенку ничего не даст. В правовом смысле Надя после ЗАГСа станет супругой Биче-Оола, а ребенок как был ее, так и останется. Для того чтобы Бич взял на себя обязательства по его содержанию, он должен признать отцовство, а не жениться на его матери.