Книга Ритуал для посвященных, страница 42 – Геннадий Сорокин

Воронов и Рогов даже спрашивать не стали, верит ли Биче-Оол в безграничное могущество ламы. По тувинцу было понятно, что он нисколько не сомневается, что лама может излечить от всех болезней и дать нужный совет в любой ситуации.

— Как ламе платят? — заинтересовался Воронов.

— Сам лама деньги или золото в руки никогда не берет, для этого у него есть помощники. Они ведут его бухгалтерию, закупают продукты, готовят учеников в дорогу.

— Бич, как ваши ученики через границу переходят? Пограничники на них глаза закрывают?

— Между Тувой и Монголией границы нет. Как ты ее проведешь в горах, в тайге? Пограничные столбики поставишь и скажешь: «Здесь ходить нельзя — граница»? У нас при любой власти пастухи в Монголию стада гоняли. Из Монголии путь ведет в Китай, там тоже границы нет. Пустыни, горы, соленые озера. В этих краях, до самого Тибета, живут мусульмане-уйгуры, не признающие власти пекинского правительства. В Тибете — своя власть, там даже китайских райкомов партии нет.

— Бич, почему тебя в ламы не отдали? — с поддевкой спросил Рогов. — Ты бы сейчас как раз обучение закончил и в Туву вернулся.

— У моих родственников денег столько нет. Я же вам говорил, что мой отец — охотник. Был бы он из состоятельного рода, может, и отдал бы меня в обучение…

После ухода тувинца Воронов и Рогов обменялись мнением о его рассказе.

— Если половина из того, что он нам нагородил, — правда, то в Туве царит самое настоящее Средневековье, — сказал Рогов. — Представь: ламы, Тибет, заклинания.

— Правда это или нет, но Бич свято верит в каждое сказанное слово.

Рогов неожиданно засмеялся.

— Ты чего? — не понял Воронов.

— Представь: рядом с Тувой космодром Байконур. Ракета на старте стоит, космонавты в скафандрах с главным конструктором полет на Луну обсуждают. А рядом, совсем рядом, ни ракета, ни Луна на фиг никому не нужны. Там царит Средневековье: шаманы, заклинания, ламы, Тибет. Абсурд какой-то. Куда советская власть смотрит?

— Широка страна моя родная, за всеми не уследишь, — ответил Воронов, повернулся на жестких досках на бок и вскоре уснул.

Во вторник, за день до встречи у Гортопа, Биче-Оол показал фотографию младенца.

— Сын! — с гордостью заявил он.

Новорожденный на фото был похож на завернутого в пеленки Йоду^[4] с закрытыми глазами. Морщинистый, некрасивый. Восхищение младенец мог вызвать только у своего отца.

— Как ты достал эту фотку? — спросил Воронов.

— Есть одна девушка, тувинка, она раньше училась с якуткой в одной группе. Я попросил, она сходила.

Воронов, уже в который раз, обратил внимание, что Биче-Оол называет мать своего сына не по имени и не по фамилии, а по национальности.

— Теперь конфликт будет улажен? — спросил Виктор.

— Какой конфликт? — притворно удивился Биче-Оол. — Ты это о чем?

— Бич, не прикидывайся дурачком, — начал заводиться Рогов. — Ты женишься на якутке или нет? Ты будешь отцовство признавать?

— Странные ты вещи говоришь! — нахмурился Биче-Оол. — В этом ребенке есть тувинская кровь, но я что, единственный тувинец в Хабаровске? Откуда я знаю, кто его настоящий отец?

— Ах так, — разочарованно протянул Воронов. — Рог, пошли, у нас много дел!

Отойдя в конец коридора общежития, Рогов дал волю чувствам.

— Я ничего не понимаю! — раздраженно сказал он. — То он умоляет нас помочь ему остаться в школе, чтобы увидеть ребенка, то нагло заявляет, что ребенок не его.