Книга Запретная связь, страница 59 – Геннадий Сорокин

— Он не женился на ней? — задал глупый вопрос Абрамов.

— Как видишь, нет! — засмеялась Журавлева. — Через полгода парень охладел к ней, они перестали встречаться. Комната осталась за подругой. Ордерная гостинка — это почти что своя квартира. Ее даже обменять можно. Жаль, мне такой любовник не подвернулся, да и образования у меня нет. Я могу только через десять лет работы на заводе встать в очередь на гостинку. На этом Алексеев и подловил меня. Я была нужна ему в качестве ключика к Девичьему домику. Без меня у него бы ничего не получилось, а так он обманом прокрался в общежитие и стал в нем вести себя как лиса в курятнике.

Абрамову не хотелось верить тому, что рассказывала любовница, но, судя по всему, это было правдой.

— В августе инспектор уголовного розыска, который курировал завод и Девичий домик, пошел в отпуск. Вместо него на участке временно стал работать Алексеев. Почему-то я приглянулась ему, и он решил, что сможет заставить меня действовать по его плану. Как-то в конце ночной смены он позвал меня в раздевалку и велел в присутствии двух дружинников открыть шкафчик с одеждой. Я открыла. В шкафчике стояла катушка с кордовой нитью. Алексеев показал дружинникам на катушку и сказал: «Товарищи! Вы собственными глазами можете видеть, что гражданка Журавлева украла кордовую нить и приготовилась ее вынести с завода». Вынести катушку с завода практически невозможно, и Алексеев об этом знал. Катушка ни в какую женскую сумочку не войдет, а большую сумку на проходной обязательно проверят. Одну катушку через забор перебрасывать не станут — риска много, а денежной отдачи будет мало. Алексеев составил протокол об обнаружении похищенного имущества. Дружинники, студенты с юрфака, подписали его. Я пыталась объяснить, что не знаю, как катушка попала в мой шкафчик, но меня и слушать никто не стал. Если бы директор завода узнал, что меня поймали с ворованной кордовой нитью, то для меня это обернулось бы жизненной катастрофой. Меня внесли бы в черный список, лишили бы премии за год. Но не это самое страшное! Меня бы переместили в самый конец очереди на получение жилья. К тому моменту я отработала на заводе пять лет и еще через пять могла встать в очередь на гостинку. Если бы Алексеев дал протоколу законный ход, то получилось бы, что я пять лет просто так проработала. Представь, что значит потерять пять лет в очереди на жилье! Проще с любым мужиком переспать, чем в конец списка откатиться. Алексеев знал, как меня за горло взять. Он пригласил меня в опорный пункт, там назначил встречу в квартире. Сам знаешь в какой. Я пришла и уже точно знала, что ему будет нужно от меня. Алексеев выложил на кухне на стол протокол и сказал: «Если мы идем в кровать, то протокол — твой. Можешь его уничтожить. Если нет, то завтра он будет у директора завода». Я, разумеется, пошла в кровать. Так мы начали встречаться. Отпуск у коллеги Алексеева закончился, он вернулся на свой участок, но о Девичьем домике не забыл. Алексеев проинструктировал меня, что надо сделать, когда его коллега снова останется у «веселых» девчонок. Коллега, надо сказать, в общежитии ночевал регулярно, и подловить его ничего не стоило. В тот день, когда я позвонила его жене, он остался в комнате у девчонок из цеха нейлоновых нитей. Я подошла к двери, услышала его пьяный голос и от соседнего общежития позвонила его жене на работу. Коллегу с должности сняли. Алексеев занял его место.