Книга Запретная связь, страница 56 – Геннадий Сорокин

— Часто вы встречались?

— Где? В этой квартире? — уточнила Журавлева. — Раз в месяц точно виделись, иногда даже чаще. В последнее время он ко мне охладел, а я к нему никогда симпатии не испытывала, так что перед его последним посещением Девичьего домика мы недели три не виделись.

— Ты знаешь, что это за квартира? — с подозрением спросил Иван.

— Конечно, знаю! Это конспиративная квартира для встречи с агентами.

— О боже! — Абрамов хлопнул себя ладонью по лбу. — Каким же надо быть подонком, чтобы постороннему человеку оперативную информацию раскрывать!

— О чем ты, Ваня? — не поняла девушка. — Ты меня, часом, за дурочку не принимаешь? Как бы Алексеев объяснил мне, что у него есть ключи от этой квартиры? Мы встречались здесь, подстраиваясь под мой график. Когда у меня было свободное время, тогда мы приходили сюда. Что, по-твоему, он должен был мне сказать? Что это квартира его друга? Ага, я так бы и поверила! Он сразу объяснил назначение этой квартиры и предупредил, что если я про нее кому-нибудь разболтаю, то мне несдобровать.

— Ерунда! О тебе в его служебных бумагах нет ни слова, так что за разглашение секретных данных он бы тебя к ответственности не привлек.

— Какая ответственность? — рассердилась Журавлева. — Ты думаешь, я по доброй воле с ним спала? Ничего подобного! Потом расскажу, как это было, а сейчас нам и правда надо отсюда выметаться.

— Настя, ей-богу, я не пойму, как вы могли видеться в этой квартире так часто? Моя очередь получить ключи от нее наступит только в ноябре.

— Никакой очереди Алексеев не соблюдал. Он договорился с хозяином квартиры, и тот разрешил ему приходить, когда захочет. У Алексеева был свой ключ от двери. Если мы договаривались о встрече, то Алексеев бросал хозяину в почтовый ящик открытку с датой. В назначенное время квартира была свободна. Уходя, он оставлял на кухонном столе бутылку водки. Если мы встречались по графику, установленному в райотделе, и пользовались хозяйским покрывалом и полотенцем, то Алексеев оставлял бутылку портвейна в оплату за неудобства. Кстати, ты ничего с собой не принес? Естественно, нет! Откуда бы тебе было знать, как с хозяином рассчитываться. Ну ничего! Я знаю, как поступить. Оставь на столе три рубля. Хозяин поймет, что ты не успел купить бутылку, и жаловаться начальству на помятую кровать не станет.

— У меня нет трех рублей, — озадаченно сказал Абрамов. — У меня с собой только рубль с мелочью на обед.

— Ну и любовник из тебя, Ваня! — засмеялась Журавлева. — Пошел на свидание с девушкой и даже денег с собой не взял. Ты был уверен, что у нас даже с пустыми руками все получится? Ни шампанского, ни конфет. Пришел, увидел, победил! Так, что ли?

Иван возражать не стал. Если Журавлева считает, что он с самого начала мечтал о близости с ней и был уверен, что она ему не откажет, то пускай так думает. На слово «любовник» он не обиделся. Вещи надо называть своими именами. Любовник так любовник!

— Представляю, — продолжила куражиться Журавлева, — мы оставили хозяину рубль с мелочью и записку. Так, мол, и так, мы тут посчитали и решили, что за эксплуатацию кровати должны всего рубль, а остальное — за полотенце. Вот он обалдеет, когда прочтет!

Девушка, уже полностью одетая, достала из сумочки кошелек, вынула трешку, отнесла на кухню. Вернувшись в комнату, она сказала: