Книга Убийство в садовом домике, страница 91 – Геннадий Сорокин

Абрамов вечером сообщил жене, что ему придется подменить на дежурстве в субботу заболевшего коллегу. Жена поохала, но ничего не заподозрила. Внеплановое дежурство в уголовном розыске было обычной вещью.

Чем ближе к субботе, тем больше Иван начинал понимать, что с форсированием событий он поспешил. У него появились неуверенность в собственных силах, страх опозориться перед понравившейся ему женщиной. Парадокс: Абрамов, всю жизнь презиравший развратных, курящих женщин, боялся перед одной из них выглядеть неловким увальнем, который и целоваться-то толком не умеет.

«Мать его! – в отчаянии думал он. – Знать бы, что все так сложится, я бы всех девок в поселке перед армией перецеловал. С Арефьевой какого черта я дурака свалял? Она же сама предлагала, а я словно в другом мире жил».

К субботе Абрамов должен был решить, переводить отношения с Абызовой на новый уровень или остаться друзьями, то есть прекратить отношения и больше не встречаться. Первый путь был заманчивым, но полным подводных камней. О том, чтобы навсегда распрощаться с Абызовой, Иван даже думать не хотел.

«Пойду в гости, а там посмотрим, куда кривая вывезет! – решил он. – Опозорюсь, так опозорюсь!»

В пятницу сотрудники уголовного розыска решили всем коллективом отметить удачное раскрытие дела. Мужики скинулись, купили водки, закуски, договорились собраться в четырехместном кабинете к пяти часам вечера. Агафонов перед обедом распил бутылку коньяка с начальниками служб и был немало удивлен, узнав, что его по всему райотделу разыскивает Симонов.

«Какого черта ему надо? – раздраженно подумал он. – По обычаю, он должен прийти к пяти часам, поздравить коллектив, выпить с нами рюмку водки и покинуть помещение, чтобы не смущать подчиненных своим присутствием. Быть может, у Симонова планы изменились?»

В кабинете начальника милиции Агафонов сел за приставной столик, не спрашивая разрешения, закурил. Симонов мрачно посмотрел на него, с размаху врезал кулаком по столешнице и завопил:

— Что ты здесь расселся, как барин в кабаке? Благоденствуешь, лавры пожинаешь? Кто за тебя убийства раскрывать будет? Я, что ли? Нажраться ты уже успел, а убийца на свободе гуляет! Насмехается над нами, глумится!

— Какой убийца? – не понял Агафонов. – У меня в этом квартале почти все тяжкие преступления раскрыты…

— Все? – зарычал Симонов. – На, почитай, что люди о твоем умственном развитии думают.

Скрепленные канцелярской скрепкой стандартные листы писчей бумаги с машинописным текстом были озаглавлены «Заключение комплексной судебно-медицинский экспертизы исследования трупа гражданина Фурмана Н. Н.». Агафонов раскрыл последний лист, прочитал выводы эксперта и не поверил своим глазам.

— Не может быть! – прошептал он.

— Может, как видишь! – издевательским тоном передразнил его Симонов. – Чуял я, что в этом деле что-то не так, чуял, но ты меня с толку сбил, и вот теперь мы оба в дураках. Да что там оба! Ты весь отдел в грязи вымазал, никого не пропустил.

Удар был сильным. Агафонов не сразу пришел в себя. Он был крепким во всех отношениях мужчиной и мог, не дрогнув, пережить самое неожиданное развитие событий. Если бы Симонов не показал заключение эксперта, то начальник ОУР подумал бы, что босс сошел с ума, перетрудился на ниве охраны общественного порядка и раскрытия преступлений. Такие случаи были. В январе начальник одного из сельских отделов милиции на селекторном совещании отрапортовал, что построил для сотрудников милиции два трехэтажных жилых дома. Новоявленный строитель еще не закончил доклад, как к нему в район стартовала специальная комиссия. Худшие предположения подтвердились. Начальника милиции увезли в областную психбольницу и оставили там на длительное лечение. Это событие не один день обсуждали в кабинетах и курилках, и милиционеры никак не могли взять в толк, почему он «построил» два трехэтажных дома, а не двух- или пятиэтажных?