Книга Убийство в садовом домике, страница 88 – Геннадий Сорокин

— Не было там никакой машины! – не выдержав, воскликнул Пономарев. – Что вы все врете…

— У нас магнитофон пишет? – обернувшись, спросил Агафонов.

— Конечно! – не задумываясь, ответил Кейль. – Катушки еще часа на два хватит.

— Сходи проверь! – велел начальник уголовного розыска.

Трудно понять почему, но советские граждане были уверены, что в уголовном розыске все разговоры записываются через микрофоны, спрятанные в мебели или за портретом Дзержинского. На самом деле такого технического оснащения у милиции не было. Высокочувствительные микрофоны и современные диктофоны использовались в КГБ, а в районных отделах милиции о них даже не мечтали. В городском управлении был диктофон модели «Электрон-52Д». С момента поступления он хранился в сейфе начальника следствия. На руки его никому не выдавали, чтобы следователи или сотрудники уголовного розыска не могли его сломать. Что интересно: в штате районного отдела милиции была предусмотрена вольнонаемная должность секретаря-машинистки диктофона, а самих диктофонов не было. Секретари-машинистки диктофона работали обычными секретарями в канцелярии, но за умение обращаться с техникой получали на пять рублей больше обычных секретарей. Свою лепту в миф о скрытых микрофонах в милиции внес фильм «Семнадцать мгновений весны». В нем шеф гестапо Мюллер прослушивает на портативном диктофоне запись разговора Штирлица с Борманом. О том, что в роли немецкого диктофона выступал «Электрон-52Д», советские зрители не догадывались, но выводы делали правильные: если в 1945 году у немцев такие диктофоны были, то у наших-то через тридцать лет после войны такой техники должно быть полным-полно. Не успеешь рот открыть, как в соседнем кабинете уже начали катушки вращаться, каждый твой чих записывать.

— Так, значит, автомобиля на пригорке не было? – спросил Агафонов. – Это вы из своего домика пригорок рассмотрели? Не получится! С вашего садового участка пригорок дом Безуглова закрывает. Вы, кажется, хотели что-то прокурору на месте показать?

Вошел Кейль.

— Все в порядке! – сказал он. – На записи четко слышно, как он говорит, что никакого автомобиля не было.

— Ну вот и все! – картинно развел руками начальник ОУР. – Признание получено, и мне вы по большому счету больше не нужны. Окурка, сожженной одежды и фонарика для суда будет маловато, а в комплексе с признанием – в самый раз! Мотив преступления нам известен. Суд, сопоставив все имеющиеся доказательства, приговорит вас к высшей мере наказания – к расстрелу. Через пару лет ваша супруга получит извещение о том, что приговор приведен в исполнение.

— С машиной вы меня поймали, – усмехнулся Пономарев, – но это так, мелочи. Мало ли я что, не подумав, ляпнул? Думал об одном, а сказал совсем другое. Посмотрим, что у вас на суде получится, когда адвокат в дело вступит.

— Посмотрим, – охотно согласился Агафонов.

— В честь чего вы решили, что меня расстреляют? Я вижу, что вы наших советских законов не знаете. За обычное убийство высшую меру не дают.

— О нет! Я-то наши законы знаю. Труп трупу рознь. Вы пришли к Фурману с одним намерением, а вышли – совершив совсем другое преступление. Мы выяснили, что между вами и Фурманом были личные неприязненные отношения. Вы не могли поделить жалкий клочок земли, который продает ваш сосед Евдокимов. Фурман по закону не мог расширить свой участок больше, чем на шесть соток. Эта земля должна была быть вашей. Но Фурман упорствовал, всю зиму вставлял вам палки в колеса и в конечном итоге вывел вас из себя. Вы пришли поговорить с ним, но разговор не получился, и в ход пошел топор. Ровно до этого момента ваш умысел охватывается статьей 103 УК РСФСР «Убийство без отягчающих обстоятельств». Спор из-за земли, которую еще никто не купил, корыстным не является. После убийства у Фурмана исчезли деньги, которые он привез в качестве задатка для Евдокимова. Деньги меняют квалификацию деяния со статьи 103 на статью 102 УК РСФСР: «Умышленное убийство из корыстных побуждений». Наказание по ней вплоть до высшей меры. На суд произведет впечатление, что вы убили Фурмана таким зверским способом, и тут уже никакой адвокат не поможет.