Книга Убийство в садовом домике, страница 63 – Геннадий Сорокин

Агафонов задал еще несколько вопросов и составил протокол допроса свидетеля Масловой. Ее показания уместились на половине листа писчей бумаги стандартного размера: «Пришла поздно вечером попросить у соседа Фурмана соли, увидела его пьяным и ушла». О любовных отношениях в сложившемся многоугольнике начальник уголовного розыска решил не упоминать.

Евдокимов оказался интеллигентного вида мужчиной лет тридцати пяти. Абрамов встретился с ним после занятий в пустой аудитории машиностроительного техникума, где Евдокимов преподавал обществоведение. Узнав, что произошло в садоводческом товариществе, свидетель посерьезнел.

— Надеюсь, меня не подозревают? – спросил он. – В пятницу я, слава богу, на мичуринском не появлялся, был на работе, потом дома. Часов около девяти вечера к нам заходила соседка. Она видела меня и может подтвердить, что я был дома.

— Вас никто не подозревает в убийстве Фурмана, – успокоил свидетеля Абрамов. – Расскажите о продаже вами участка в садоводческом товариществе.

— У вас есть время? – вместо ответа спросил Евдокимов. – Там песня долгая и требующая некоторых пояснений. В двух словах не расскажешь.

Абрамов заверил, что он не спешит. Евдокимов занял место за столом преподавателя, Абрамов сел напротив него, за первую парту.

— Участок в садоводческом обществе «Огонек» принадлежал моему отцу, скончавшемуся год назад. Отец начинал с нуля, то есть с шести соток земли, размеченных колышками на пустыре. Чтобы превратить часть пустыря в мичуринский сад, надо было выкорчевать дикорастущие кустарники, поставить забор, построить уличный туалет и все такое. Отец купил участок лет десять назад. Вернее, не купил, а получил его за символическую плату, вступив в садоводческое товарищество. Название забавное – «Огонек»! Как будто пожарники объединились или журналисты. Отец вступил в общество по приглашению профкома предприятия, на котором тогда работал. За землю он, естественно, не платил, так как земля не продается. Она принадлежит государству, и ее невозможно продать или купить частному лицу. Или вообще никому нельзя купить? Совхоз у колхоза может приобрести часть угодий?

— Понятия не имею, – честно признался Абрамов. – Никогда этим вопросом не интересовался.

— Мне до поры до времени тоже дела не было до земли, потом я волей-неволей был вынужден заняться этим вопросом вплотную… Вы, кажется, не поняли, платил отец за землю или нет? За землю он не платил, но он внес вступительный взнос в садоводческое общество, и этот взнос по факту был платой за землю на пустыре. После нарезки участков в чистом поле отцу пришлось изрядно потратиться. Деньги требовались на строительство домика, на доски для забора, на саженцы. Одновременно начались сборы на общественные нужды. В садоводческом товариществе все коммуникации строятся за счет средств участников товарищества. Отцу пришлось платить за строительство и оборудование для насосной станции, за прокладку водопровода по аллеям, за подключение к электросетям, за отсыпку гравием главной дороги. По моим подсчетам, он вложил в участок денег больше, чем смог получить с него прибыли в виде урожая. У моего отца три сына. Я – младший. Два других брата живут в соседней области. Они в стройке участия не принимали, но денег отцу иногда подбрасывали. Я же с самого начала был втянут в эту садово-строительную эпопею. Как бы я ни хотел увернуться от бесконечной стройки по выходным, ничего не получалось! Мать начинала хныкать, что ее все бросили и даже родной сын не желает помочь. Пришлось мне впрягаться и каждое лето задаром горбатиться на этом клочке земли. Когда с основным объемом работы было покончено, умерла мать, а через полгода – отец. Участок достался мне, но достался как? На словах! По документам он как принадлежал отцу, так и принадлежит. Я заходил в правление, поинтересовался, как его можно будет переоформить с отца на меня. Председатель общества сказал, что для переоформления участка нужно заявление от прежнего собственника, который с точки зрения права вовсе не собственник, а только член товарищества. Я понятно объясняю? У нас в стране до сих пор не изжито двоемыслие, подмена понятий, когда мы говорим одно, а подразумеваем совсем другое. Всем понятно, что садовые участки продаются и покупаются. Земля обменивается на деньги. Известная формула Маркса «товар-деньги-товар» в данном случае на практике действует, но отрицается нашими советскими законами. Любой участок в садоводческом товариществе не является собственностью садовода в материально-правовом смысле слова. Член садоводческого товарищества – это арендатор, получивший землю в бессрочную аренду. Опять-таки, что значит в бессрочную? После ликвидации товарищества право аренды у садовода теряется, так как садоводческое товарищество – это не объединение собственников, а общественная организация, призванная обеспечить взаимодействие арендаторов между собой. Председатель правления сказал, что сейчас не стоит заниматься формалистикой и надо оставить все как есть. То есть я буду платить взносы от имени отца, а потом, после годового собрания членов общества, он поменяет в книге учета членов товарищества данные отца на мои. В прошлом году у председателя руки не дошли до переучета арендаторов, так что участок формально до сих пор числится на отце. Запутанная ситуация, не правда ли?