Книга Убийство в садовом домике, страница 53 – Геннадий Сорокин

Из областного УВД Абрамов поехал в «Динамо» и узнал там, что завтра состоится партийное собрание, на котором изберут нового секретаря партийной организации. Разгром был полнейшим. В тот день Абрамов в первый раз в жизни напился до бесчувствия и наутро встал с больной головой. В Кировском РОВД его приняли неласково. Начальник райотдела смотрел на нового-старого сотрудника ОУР как на соседа-пьянчужку, в который раз за месяц пришедшего попросить трешку до зарплаты. Начальник уголовного розыска нашел для Абрамова свободное рабочее место и велел входить в курс дел. Через день Иван услышал, как инспектора уголовного розыска говорят о нем.

— Надолго Ваня у нас не задержится. Через полгода он или сам уйдет, или его шеф за профнепригодность выгонит.

О том, что Абрамов со временем постигнет азы оперативно-разыскной работы, и речи не было! Как и предсказывал Кошевой, сыщики восприняли Ивана как временный чужеродный элемент, который надо эксплуатировать, пока есть возможность. Полгода Абрамов был в отделе на побегушках или осуществлял силовое сопровождение захватов и обысков. Раскрывать преступления агентурным путем он так и не научился, так как не имел ни профильного образования, ни природного дара к разыскной работе.

Осенью 1969 года должна была решиться судьба Ивана Абрамова. От неопределенности и ожидания самого худшего он впал в депрессию, стал апатичен ко всему, даже ежедневные утренние пробежки и занятия физкультурой забросил. От коллег он узнал, что его личное дело будет рассмотрено на кадровой комиссии УВД. О решении комиссии догадаться было нетрудно. Оперативному сотруднику, не имеющему показателей в работе, делать в уголовном розыске нечего.

Кадровая комиссия была назначена на вторник на следующей неделе. Терзаемый самыми мрачными мыслями, Абрамов решил в субботу после обеда зайти к матери, пожаловаться на жизнь, попросить совета. Разговор сразу не задался. Мать стала упрекать Ивана в том, что он, вместо того чтобы после армии найти приличную работу, пошел в милицию, где был вовсе не милиционером, а спортсменом, то есть человеком профессии несерьезной и временной. Иван старался сдержаться, но мать сама усугубила положение. В сердцах она сказала: «Лучше бы ты был как Аркаша!» Абрамов в первый раз в жизни выругался при матери матом и ушел не попрощавшись. Сравнение с Аркадием, своим единоутробным братом, Иван счел оскорбительным.

Отец Ивана Абрамова был убит в пьяной драке, когда мальчику едва исполнилось пять лет. Мать Вани недолго горевала и вышла замуж за инженера Абрамова. Новый супруг был старше ее на десять лет, работал на химическом заводе, неплохо зарабатывал. Он усыновил Ивана, дал ему свои фамилию и отчество. Через год у Абрамовых родился сын, которого назвали Аркадием. С рождения мальчик косил на левый глаз. Что только не предпринимали родители Аркаши, чтобы исправить его врожденный недостаток – ничего не помогало! Аркаша, с детства привыкший к насмешкам и издевкам сверстников, на косоглазие внимания не обращал и шел по жизни своей дорогой. В армию его не взяли, в институте Аркадий учиться не хотел. После окончания семи классов выучился на мастера по ремонту холодильных установок и устроился работать в службу быта. Вскоре об Аркадии Абрамове заговорили как о специалисте, способном воскресить любой холодильник. Сравнивая сыновей, мать Абрамова имела в виду не физический недостаток младшего отпрыска, а его умение приспособиться в жизни. Аркаша жил у матери, часть зарплаты отдавал ей на ведение хозяйства. Мать искренне считала, что Аркадий твердо стоит на ногах, а вот старший сын выбрал не ту дорожку.