Книга Убийство в садовом домике, страница 122 – Геннадий Сорокин

Получится товарное производство, которое по факту не производит товара. Отработав на заводе, наш рабочий едет на мичуринский участок, чтобы в тяжком крестьянском труде провести свои законные выходные и получить в итоге материальных благ меньше, чем он вложит их в обработку земли. Труд ради труда! Если бы Маркса родители заставляли работать на мичуринском участке, то он бы не стал величайшим экономистом всех времен и народов. Он бы не смог объяснить противоречие между товарно-денежным производством и трудом, который не производит материальных благ. Если перейти к реалиям Советского Союза, то мы увидим такую картину: в партийной литературе нет ни одной серьезной научной работы, обосновывающей необходимость приобщения рабочих к крестьянскому труду. Почему? Да потому, что наши руководители были не от сохи, для них труд на земле был чуждым. Посуди сам: Ленин был юристом, революционером и теоретиком. Сталин – профессиональный революционер. Хрущев – бывший заводской рабочий, возомнивший себя специалистом во всех областях народного хозяйства. Брежнев в молодости был землемером, но потом пошел по партийной линии и отдалился от крестьянского труда. Кому-то из окружения Леонида Ильича пришло в голову насытить продовольственный рынок продукцией, выращенной своими руками, и появилось постановление правительства о выделении рабочим земли для ведения приусадебного хозяйства. Если бы наш пролетариат большей частью не происходил из бывших сельских жителей, то из этой затеи ничего бы не вышло. Но как получилось, так получилось! Ты понял, о чем я говорю? Ты расследовал убийство, которое могло произойти только у нас в стране. Один садовод убил другого только для того, чтобы получить дополнительный клочок земли, который не дает материальной отдачи. Грубо говоря, если ты считаешь, что мало трудишься на своей земле, то вскапывай ее по три раза. Зачем же соседа убивать, если ты не получишь ни копейки прибыли с захваченной у него земли? С марксистской точки зрения совершенное Пономаревым убийство противоречит взаимосвязи труда и товарно-денежных отношений. Это чисто советское убийство, не имеющее под собой материального обоснования.

— Я, кажется, понял! – засмеялся Агафонов. – Субботник – это праздник освобожденного от оплаты труда. Работа на мичуринском участке – это индивидуальные будни освобожденного от материальной выгоды труда. Так, что ли?

— Ты начинаешь разбираться в марксизме! – похвалил тесть. – Пошли за стол, а то водка стынет.

В это время Иван Абрамов сидел в сквере, рассматривая огромный плакат, вывешенный на здании через дорогу. «Верной дорогой идете, товарищи!» – возвещал гипсовый Ленин.

«Надо что-то делать, – раз за разом возвращался к одному и тому же вопросу Иван. – Надо или решиться и позвонить Абызовой, или забыть о ней навсегда. Если позвоню, то мы станем любовниками. Фу, черт! Слово-то какое мерзкое: „любовники“! Не могли что-нибудь другое, более благозвучное придумать?»

Абрамов не видел Абызову с того самого дня, как убедил ее дать ложные показания в отношении Пономарева. Пока на работе был аврал, он не задумывался о встрече, но долго так продолжаться не могло. Настала пора делать выбор.

Иван невольно посмотрел в сторону, куда указывал Ленин вытянутой рукой. Вождь мирового пролетариата указывал на железнодорожный вокзал. Никакого намека в этом не было. Плакатов с Лениным в городе висело великое множество, и на каждом Владимир Ильич указывал в другую сторону. Все плакаты в городе объединяло исполнение: Ленин на них был не живой, а гипсовый.