Книга Между двух войн, страница 99 – Геннадий Сорокин

Пока Виктор подыскивал подходящие слова, его бесцеремонно оттолкнули от окошечка.

— До чего тупая москаляка! – стали посмеиваться пассажиры. – Сказали же, иди в третью кассу, а он, как баран, опять в первую приперся.

Воронов во второй раз встал в третью кассу, и его вновь отказались обслуживать.

— Вы издеваетесь, что ли? – вскипел Виктор. – В какой кассе мне купить билет?

— Ты здесь не ори, не на базаре! – осадила его кассирша. – В Москве права качай, а здесь тебя никто не обязан обслуживать.

Под хохот толпы Воронов вышел из аэропорта, покурил на крыльце, собрался с силами и вновь пошел на штурм. Отступать ему было некуда. Единственным местом в Советском Союзе, где он мог приобрести билет до Хабаровска, был аэропорт города Львова.

Первую же попытку Виктора встать сразу к окошечку кассы пассажиры дружно отбили.

— Ты что такой наглый! – закричали на него со всех сторон. – Ты, москаляка, не веди себя здесь как дома! Здесь надо очередь соблюдать.

— Так я уже три раза в ней стоял! – стал нервничать Виктор.

— Еще постоишь, не сломаешься!

В первой кассе его вновь отправили в третью, которая, как только дошла очередь Воронова, закрылась на технический перерыв. Во второй кассе кассирша сделала вид, что не понимает по-русски.

— Тут все написано! – ткнул пальцем в требование Воронов. – Вот «Львов», а вот – «Хабаровск». Посадите меня на самолет до Москвы, и делу конец!

— Иди в транзитную кассу! – отмахнулась от него кассирша.

Не успел Виктор подойти к транзитной кассе, как женщина за стеклом объявила ему по громкоговорящей связи:

— Даже не подходи сюда со своей бумажкой! Мы по требованию не обслуживаем.

— А кто обслуживает? – завопил на весь аэропорт вышедший из себя Воронов.

— Где милиция? – стали спрашивать друг друга пассажиры в очередях. – Пора унять этого хама. Ходит, орет, сам не знает, что хочет.

— Вы мне объясните, где я могу купить билет, и я уйду, – вновь сказал в окошечко мгновенно успокоившийся Виктор.

— Не знаю! – ответила кассир по громкой связи. – Как сюда приехал, так и уезжай!

— Милиционер, милиционер! – стали звать пассажиры вышедшего на шум сержанта. – У нас тут один москаляка с ума сошел: бегает по кассам, билет требует, а денег у него нет. Заберите его в отделение, а то он скоро на людей бросаться будет.

Сержант с подчеркнутым безразличием посмотрел на Воронова и поднялся на второй этаж.

— Может, из психиатрической больницы бригаду вызвать? – поинтересовался неизвестно у кого старичок интеллигентного вида. – По нему же видно, что он психически нездоровый, буйнопомешанный.

«Пора отдохнуть», – решил Воронов и пошел на выход.

— Пешком домой иди, москаляка! – закричали ему вслед пассажиры. – До Москвы недалеко, к зиме дойдешь!

Пока Воронов метался между кассами, наступила ночь. Крыльцо и прилегающую к нему территорию аэропорта осветили уличные фонари. Аллея, ведущая от аэропорта к круглосуточно работающему кооперативному кафе, исчезла из виду, погрузилась в темноту. Только в самом конце ее светились огоньки уличной террасы и слышалась популярная музыка.

Воронов надел ветровку, вдохнул воздух полной грудью, закурил, постарался успокоиться, собраться с мыслями. Откуда-то со стороны аллеи донеслось пение ночной птицы. Было тепло, как в Сибири летом. От пребывания в душном помещении и стресса у Воронова по спине тек пот, ноги требовали пройтись, восстановить кровоснабжение после длительного стояния на месте. Подавленный и невеселый Воронов прошелся по аллее, сел на уединенную лавочку, призадумался, как дальше быть.