Книга Между двух войн, страница 83 – Геннадий Сорокин

«До своей одежды я не дойду, половицы заскрипят. Оставлю все как есть».

Виктор вернулся в спальню, сел на пол у кладовки, вытянул ноги и мысленно покинул квартиру Веденеевой. Ключевое слово было найдено, и слово это было «штаны». Спортивные штаны красного цвета.

В декабре, за несколько дней до отъезда в Карабах, Дмитрий Стойко с подругой Аленой Тихоновой пришел в ресторан «Вечерний». Тихоновой было двадцать пять лет, она была уроженкой Одессы, училась на последнем курсе в институте культуры. С учебой у Тихоновой не ладилось, она дважды брала годичный академический отпуск по состоянию здоровья. Справки о хронических заболеваниях, препятствующих посещению занятий, Тихонова привозила из Одессы.

Выглядела избранница Стойко непрезентабельно: пропитое лицо, прокуренный голос, неухоженные ногти, сальные волосы, обвисшая грудь. Именно грудь в первую очередь запомнилась Воронову. Он видел бюст Тихоновой буквально пару секунд, когда она распахнула китайский пуховичок у гардеробной стойки ресторана, и был поражен, что у молодой девушки грудь обвисшая, как у многодетной цыганки.

«Она больше похожа на торговку жареными семечками с рынка, чем на студентку», – оценил Тихонову Воронов. Одета подруга Стойко была более чем странно: на ней были красные спортивные штаны и облегающий свитер. Гардеробщик, он же швейцар и он же вышибала, молодой крепкий мужчина лет тридцати по имени Костя, категорически отказался пропускать Тихонову в обеденный зал.

— Если ты оделась для лыжной прогулки, то ошиблась адресом: мы спортинвентарь не выдаем. Хочешь подняться наверх – иди переоденься. У нас солидное заведение, а не балаган.

Стойко вступился за подругу, но швейцар был непреклонен:

— Или она наденет юбку, или в зал не пройдет! У нас наверху дамы в вечерних платьях, а твоя подружка нарядилась, как колхозница перед утренней дойкой.

Слово за слово, начался скандал. Тихонова, успевшая выпить перед походом в ресторан, обозвала гардеробщика жлобом и хамом. Стойко достал служебное удостоверение и стал угрожать написать заявление в БХСС, что в гардеробе нелегально торгуют сигаретами по цене в два раза выше государственной.

Гардеробщик мог без труда вышвырнуть обоих скандалистов на улицу, но связываться с сотрудником милиции не захотел и вызвал наряд патрульно-постовой службы. При виде милиции Стойко не угомонился и стал предъявлять претензии уже к милиционерам, обвиняя их в покровительстве гардеробщику-спекулянту. Милиционеры церемониться с разбушевавшимся коллегой не стали, заломили Стойко руки за спину и выволокли на улицу.

Тихонова бросилась выручать суженого, устроила потасовку, оторвала погон у старшего наряда, материлась последними словами. Разбушевавшуюся девушку вывели из ресторана, посадили к приятелю в «обезьянник» – специально отгороженное место в патрульном УАЗе.

В районном отделе милиции Стойко опомнился, но было уже поздно. Милиционеры написали на него и Тихонову рапорты, которые передали по инстанции. Материалы на Стойко пришли в школу, но ему удалось выкрутиться. Он заявил начальнику курса, что патрульные милиционеры задержали его без всякой причины, трезвого, даже не успевшего пройти в обеденный зал.

Начальник курса знал о длящейся годами взаимной неприязни между слушателями и милиционерами патрульно-постовой службы и разбирательство по существу рапорта отложил.