Книга Между двух войн, страница 117 – Геннадий Сорокин

— Будем действовать на свой страх и риск, – сделал вывод Юрий. – У меня в Хабаровске есть люди, на которых можно опереться.

После победы в войне и до хрущевской амнистии осужденных бандеровцев отправляли отбывать наказание в исправительно-трудовые лагеря Сибири и Дальнего Востока. О том, как сыто и вольготно они жили в местах лишения свободы, с нескрываемой завистью писал Александр Солженицын в повести «Один день Ивана Денисовича».

Отбыв срок или получив освобождение по амнистии, бандеровцы большей частью вернулись на родину, некоторые остались в Сибири и на Дальнем Востоке. За годы, проведенные в лагерях или среди русских, бывшие бандеровцы своих убеждений не изменили. Первым тостом у них неизменно был «Смерть москалям!». Детей они старались воспитать в духе преданности Галичине, но это, как правило, не удавалось. Дети научились произносить традиционный тост, а за дело независимости родины предков бороться не желали. От самих бывших заключенных толку было мало – возраст, болезни. Единственное, чем они могли помочь, это предоставить жилье и проводить по городу в нужное место.

— Я передам тебе на связь моего самого ценного агента, – успокоил мать Юрий. – Список наших соратников в Хабаровске у меня есть, но с них толку, сама понимаешь, никакого. Теперь давай определимся, какими средствами мы можем располагать.

— Я, как чуяла, в прошлом году продала фамильные драгоценности полякам. Часть оплаты взяла долларами, часть – рублями.

Во время рейда Ян Сивоконь посылал семье ювелирные украшения, старинные иконы, немецкие рейхсмарки и советские рубли – основное средство платежей на оккупированной части СССР. После разгрома Германии марки пришлось сжечь, золото и иконы спрятать. На рубли, награбленные командиром группы «С», семья Сивоконь смогла выжить в трудные времена и даже неплохо обустроиться при новой власти.

— Жукотский – хитрый тип, – сказал Юрий. – Если он решил свалить за бугор, то потребует за архив средства в иностранной валюте. Наличные доллары он не возьмет. Уголовную статью за валютные махинации еще никто не отменял. За архив он предложит открыть ему счет в одном из банков Парижа или Брюсселя, так что доллары пускай остаются в тайнике. Наличных рублей тебе много не понадобится. Если Жукотский потребует оплату в рублях, то сделку купли-продажи мы проведем не в Хабаровске, а на нейтральной территории.

— Я не желаю бедствовать в дороге и на Дальнем Востоке, – возразила Сивоконь. – С собой я возьму две тысячи. На неделю-другую должно хватить.

— У меня есть подарок для нашего друга Странника – турецкий свитер с узором. Вот его фотография, она послужит паролем при встрече.

Недолечившаяся Софья Яновна прилетела в Москву. При переезде на такси в аэропорт Домодедово ее автомобиль попал в дорожно-транспортное происшествие. Никто не пострадал, но пришлось дожидаться экипажа ГАИ для составления протокола. На свой рейс Сивоконь опоздала и была вынуждена перебраться в аэровокзал, где шансов купить билет было больше. Но билетов не было! Как и Воронов, Софья Яновна зависла в Москве в ожидании свободного места.

В первый же вечер Сивоконь поселилась в гостинице рядом с аэровокзалом. Она дважды видела Воронова в очереди в кассу, но подходить не стала. В ее планы не входило продолжать знакомство со случайным попутчиком.