Книга Между двух войн, страница 106 – Геннадий Сорокин

Поляк у умывальника стрельнул по Воронову взглядом и продолжил тщательно мыть руки. Человек в кабинке передумал выходить и забаррикадировался изнутри, подперев дверь спиной.

Воронов посмотрел в глаза Петро и увидел в них ужас, настоящий животный ужас, страх неминуемой смерти. Враг был повержен, добивать его не имело смысла. У ночного «удальца» сломался внутренний стержень. Он утратил уважение к себе, из храбреца превратился в труса. Отныне в любой серьезной стычке он будет впадать в панику и заботиться только о сохранении собственной шкуры.

Воронов презрительно сплюнул Петро под ноги и вышел из туалета триумфатором. Поляк перестал мыть руки и пошел на выход. Проходя мимо Петро, презрительно бросил:

— Пся крев!^[8]

Петро не остался в долгу и послал заграничного гостя отборным русским матом. Духу укрепления польско-украинской дружбы их перепалка не способствовала, но и большого ущерба не нанесла.

Выйдя из мужского туалета, Воронов решил заскочить на минутку в женский, но оттуда появилась сестра «корреспондента», и Виктор прошел мимо.

Оказавшись на крыльце, он в две затяжки выкурил сигарету и побежал на регистрацию рейса. Случайно перед ним оказалась мать «корреспондента». Дежурный милиционер у пункта вылета развернул ее паспорт на страничке с украинским языком, стал искать пассажирку с такими данными в списке вылетающих.

«Сивоконь Софья Яновна», – прочел Воронов.

Милиционер о чем-то спросил Сивоконь. Она, засмеявшись, ответила. Виктор не понял ни слова. Подхватив объемную сумку с надписью «Спорт», Сивоконь прошла в накопитель.

Воронов, протянув служебное удостоверение милиционеру, отметил, что до посадки в самолет у матери «корреспондента» была только дамская сумочка.

Рейс Львов – Москва совершал самолет Ту-134 львовского авиаотряда. Пассажиров в салоне стюардессы рассаживали не по местам, указанным в билетах, а согласно каким-то своим внутренним правилам.

Воронову досталось место в последнем ряду. Соседкой его оказалась Сивоконь. Других соседей не было – в Ту-134 в одном ряду всего четыре кресла, разделенных проходом.

В ожидании взлета Воронов застегнул ремень и почувствовал, что зря он не зашел в женский туалет. Подумаешь, опозорился бы! Зато сейчас бы не мучился и не посматривал на часы, считая секунды до взлета. На его счастье, самолет вылетел без задержки, быстро набрал высоту. Воронов первым из пассажиров заскочил в узкий туалет и вышел из него счастливым человеком.

— Вы по делам приезжали во Львов? – спросила его Сивоконь на чистейшем русском языке.

— К сожалению, нет. Я гостил у армейского друга в Тернополе. Львов видел только проездом, из автобуса до аэропорта.

— Как вам наш город? Понравился?

— Очень! Старинные здания, готическая архитектура, католические священники на улицах – где еще такое увидишь! А какой у вас отзывчивый народ! Я просто в восторге!

Если бы в этот миг между сиденьями впереди стоящего ряда кресел появился рычаг с надписью «Сбросить атомную бомбу», Воронов бы не задумываясь дернул его. Воспоминания о вечерних и ночных издевательствах были еще свежи в его памяти и требовали мести даже путем самопожертвования.

«Пусть бы мои молекулы улетели в космос, но вам за «тупую москаляку» и призывы вызвать врачей из психбольницы я бы отплатил».