Книга Темное настоящее, страница 144 – Геннадий Сорокин

— Лилия Львовна, вам известно, что Юрия Николаевича застрелили из того же пистолета, что и некоего Мамедова в 1982 году?

— Черданцев рассказал о ваших подозрениях. Я никакого пистолета в глаза не видела и об убийстве Мамедова знаю только со слов сотрудника милиции, который допрашивал меня в школе. У меня были мимолетные отношения с Мамедовым, но не только с ним одним. Давайте оставим эту тему. От меня вы ничего нового не узнаете, так как я сама ничего о Мамедове не знаю.

— У него был конфликт с вашим отцом?

— Скажите, у вас есть дети? – вопросом на вопрос ответила Карташова. – Когда вы работали в милиции, вы посвящали их в свои служебные дела? Почему вы считаете, что мой отец должен был обсуждать со мной, школьницей, производственные конфликты? Папа умел оставлять проблемы за порогом.

— Хорошо! – согласился Лаптев. – Оставим дела давно минувших лет под покровом темноты. О личной жизни вашего супруга я могу спросить? Он действительно собирался жениться на Софье Любимовой?

— Похоже, что собирался. Он подал заявление на развод, я не возражала. О его дальнейших планах я ничего не знаю. Мы договорились, что жилплощадь делить не будем, она останется за мной, а ему отойдет доля в бывшем комбинате бытового обслуживания. Юра, наверное, думал, что с юной женой омолодится и будет до старости лет сексуально активным мужчиной. В наше время на такую уловку легко поддаться. Посмотрите телевизор, почитайте новости в интернете. Там полно рассказов, как пожилой актер или режиссер бросил жену, женился на ученице и стал отцом одного или двух детей, которые будут помнить папу только по фотографиям. Если Юру можно понять – утопающий хватается за соломинку, то на что рассчитывала его юная любовница, я не представляю. Через десять лет он бы превратился в пожилого мужчину, а ей бы едва исполнилось двадцать восемь лет. Еще через десять лет он – старик, она – молодая женщина. Спрашивается, есть ум у этой потаскушки или нет? Юра не был известным актером, который может оставить наследство и детям, и внукам. У него с деньгами в последние годы было очень и очень неважно. Историю про портрет знаете? Я с самого начала была против этой аферы. Я говорила Юре: «Вскроется, что сертификат поддельный, тебя посадят». Он даже слушать не хотел. Считал, что если правда и вылезет наружу, то только через много лет.

Карташова демонстративно посмотрела на часы.

— Если у вас нет ко мне больше вопросов, то я пойду. Ах да, вот что я хотела бы сказать напоследок. Мой отец до болезни и он же во время болезни – это два разных человека. До болезни папа был оптимистом, живо интересовался финансовыми делами и обстановкой в стране. С началом болезни он превратился в плаксивого старика, готового на все, лишь бы его пожалели и утешили. Юля из него, немощного старца, могла веревки вить, и если бы я вовремя не предприняла соответствующие меры, то папа ей не только номера в отеле завещал бы, он бы весь бизнес на нее переписал. Прощайте! Надеюсь, мы больше не увидимся.

Лилия Львовна расплатилась за кофе и вышла на улицу, где ее уже поджидал автомобиль.

«От судьбы не убежишь! – глядя ей вслед, подумал Лаптев. – Могла бы никуда не переезжать. Отъезд уже ничего не изменит».

Лаптев не успел за разговором допить кофе и съесть крохотный сухарик с корицей. Воспитанный на уважении к еде, он не мог оставить нетронутым сухарик, за который Карташова уже заплатила. Советские привычки с годами не проходят. Заплатили за угощение – ешь! Не успел Лаптев откусить сухарик, как в кафе появился Черданцев.