Книга Черное сердце, страница 62 – Геннадий Сорокин

— Согласен. В ночнушке никто из комнаты не выйдет. Теперь объясни поворот в этой истории: Шутову хотел изнасиловать или изнасиловал Пуантье, а ты предъявила этот случай Самуэлю? Почему? Он-то тут при чем? Или он тоже Шутову домогался? Не получилось с тобой, переключился на нее?

— Всплеск эмоций! Пьянящее чувство свободы. До перевода на заочное отделение я была ученицей, обязанной соблюдать все предписанные руководством техникума запреты. «Не ходи на пятый этаж! Не оставайся в комнате с мужчиной-иностранцем один на один! Не носи обтягивающие джинсы, не провоцируй мужчин на необдуманные поступки!» Одни запреты и табу. После перевода на заочное отделение меня охватила эйфория, ни с чем не сравнимое чувство свободы. Я выбрала время, пришла в общежитие. Поднялась в комнату к Самуэлю, попросила его соседа оставить нас вдвоем. Он стал объяснять, что действовал из лучших побуждений, что мой отъезд в Африку был бы грандиозной ошибкой, что Моро мне не пара.

Я даже не стала дослушивать его оправдания. Во мне все вскипело, и я сказала примерно так: «Какой из тебя революционер-марксист, если ты ведешь себя как склочная баба на базаре? Я отказалась с тобой целоваться, ты на меня злобу затаил, целый год планы мести вынашивал. Не подскажешь, тогда, в актовом зале, почему я должна была с тобой целоваться-миловаться? Ты что, первый красавец в нашем городе или я тебе какие-то намеки делала? Или ты думаешь, что в техникуме все девчонки мечтают переспать с африканским мужчиной? Как бы не так! Это вы мечтаете об интиме с нашими девчонками, а если добром не получается, то силой берете. Твой дружок Пуантье в прошлом году самым скотским образом Иру Шутову изнасиловал. Она до самого окончания техникума так в себя и не пришла, от всех чернокожих шарахалась как черт от ладана. Как ты думаешь, если я расскажу правду, найдутся в техникуме отчаянные парни, способные Пуантье из-за угла голову проломить? Найдутся. Но учти, что для них Пуантье будет не просто насильником, а чернокожим насильником. В его поступке главную роль будет играть цвет кожи, а не похоть. Ты о такой дружбе народов мечтал? До вашего приезда африканцев никто не видел. Мы относились к вам как к угнетенным братьям по классовой борьбе, а сейчас? Не вы ли с Пуантье расистские страсти разжигаете? Меня по твоей милости из техникума погнали, Шутову изнасиловали. Ай да братья по борьбе! А по какой борьбе, спрашивается? Пуантье, оказывается, вовсе не герой ангольской войны, а проходимец, лжец. Про тебя тоже толком ничего не известно. Звезда на берете еще ни о чем не говорит. Быть может, ты вовсе не бывший партизан, а пособник португальских колонизаторов? Пуантье своим хвастовством всем вам репутацию подмочил. Если я добавлю подробностей, то вас из техникума выживут. Буковки ККК на классной доске детской шуткой покажутся. Так что ты, Самуэль, не марксист. Марксисты расовую рознь не разжигают».

В начале разговора Самуэль пытался протестовать, потом набычился, и я в какой-то момент подумала, что он может броситься на меня и разорвать в клочья. Но как только я рассказала про Шутову, он тут же сник. Если бы в техникуме узнали, что Пуантье изнасиловал невинную девушку, мир бы тут же разделился на «наших» и «африканцев». Это ли не межрасовая рознь? Кто в ней виноват? Пуантье, Самуэль, болтливый Моро.