Книга Черное сердце, страница 109 – Геннадий Сорокин

После угроз Пуантье я не растерялась и решила извлечь выгоду из сложившейся ситуации. Я сказала, что согласна встречаться с ним, но при одном условии: каждая встреча будет ему стоить пятьдесят рублей. Жан-Пьер охотно согласился и дал сто рублей – задаток за две будущие встречи.

Наши отношения продолжались до лета. Я окончила техникум, он съездил на каникулы, и все возобновилось. Если бы он не умер, то мы бы встречались до его отъезда в Конго. Рассказать, как мы договаривались о встрече? В самом начале у нас был ключ от аудитории в учебном корпусе, потом мы достали еще два ключа. Нигде, кроме техникума, встречаться мы не могли. Слишком приметный мужчина был Пуантье. Мы пробовали увидеться в более цивилизованной обстановке, но ничего не получалось. Оставался техникум. В первый понедельник месяца он звонил мне на работу и сообщал, какие аудитории будут свободны. В назначенный день Пуантье засиживался в библиотеке, вечером шел в аудиторию, проверял, все ли в порядке, выставлял условный знак в окне. Если наша встреча была в кабинете машин и оборудования, то первой туда шла я и открывала ему дверь по условному стуку. Встречались мы один-два раза в месяц, не чаще.

— Как к этому относился Мелкумян? – начал вовлекать ее в ловушку Клементьев.

— Он ничего не знал, но предупредил, что как только узнает, что я сплю с другим мужчиной, тут же отправит компрометирующие фотографии мне на работу и родителям. Если бы он узнал про Пуантье… особенно осенью, когда Жан-Пьер припугнул их «электрическим хлыстом»… – Мы с Клементьевым в напряжении замерли. Марина, как ни в чем не бывало, продолжала: – После осени Мелкумян бы не пощадил меня, и я бы, наверное, одними фотографиями не отделалась.

— Отлично! – пришел в себя Клементьев. – Теперь давай поговорим об «электрическом хлысте».

— Вас интересует, как он работает? – прикинувшись простушкой, спросила Грачева. – Там такие рычажки и кнопочки…

— Погоди! Ты что, видела этот прибор? – изумился Геннадий Александрович.

— Как же не видеть, когда он у меня две недели дома хранился? – «удивилась» Марина.

Клементьев, не зная, что делать дальше, замолчал. Я в разговор не вмешивался, но был поражен не меньше его. Марина по своей инициативе стала рассказывать об «электрическом хлысте». Кто бы мог подумать, что так выйдет! Клементьев голову ломал, не знал, как подвести разговор к прибору, а ларчик просто открывался: Грачева не собиралась делать тайны из того, что видела «электрический хлыст» и держала его в руках.

— Еще летом Пуантье обмолвился, что перестал доверять Мелкумяну. С каникул он привез «электрический хлыст», который купил на сельскохозяйственной выставке в Париже. Осенью он решил разорвать отношения с Мелкумяном, вызвал его с помощниками на пустырь и показал, как прибор работает. Мелкумян был в таком шоке, что не удержался и рассказал об этой встрече мне. По его словам, молния из прибора бьет чуть ли не на метр вперед, хотя она никуда не бьет, а только проскальзывает между электродами.

Этой же осенью Жан-Пьер познакомился с «настоящими» картежниками и стал играть на деньги. Без прибора он на игру не приезжал, опасался, что его могут убить и ограбить. В январе он поехал на каникулы в Африку, прибор оставил на хранение мне.