Книга Смерть ранним утром, страница 119 – Геннадий Сорокин

— От политики перейдем к практике! — предложил Богомольцев. — Бандеровцы узнали, что у Клопова есть заграничные счета в валюте. Управление счетами происходит на доверии, без письменных документов. Если Клопов вызовет в Прибалтику своих доверенных лиц, то они по его устному указанию переведут любые суммы на счета, которые он укажет. По доброй воле Клопов с деньгами не расстанется. Он, судя по всему, рассчитывал остаток жизни провести за границей. Лишившись долларовых накоплений, он станет нищим и никому не нужным ни в Германии, ни в Австрии. Бандеровцам нужно вынудить Клопова расстаться с деньгами. Угрожать расправой над его родственниками бесполезно. У Клопова нет семьи и нет близких людей.

— Под страхом смерти он переведет деньги, — высказал предположение Агафонов.

— Чтобы Клопов вызвал немцев из ФРГ, его надо доставить в Прибалтику, — продолжил Богомольцев. — Клопов — фигура известная, он всегда на виду. У него есть «племянник» Дима, несколько любовниц, друзья, приятели. Они поднимут шум, если Клопов в один прекрасный момент исчезнет. Клопов по дороге может сбежать или позвать на помощь. Везти его через весь Советский Союз — дело рискованное и ненадежное. Бандеровцам надо сделать так, чтобы Клопов сам стал скрываться от людей и представителей власти. Убийство любовницы на трассе на почве ревности — очень подходящий вариант. Клопов, находящийся в розыске за убийство, сбежать не попытается и будет сидеть смирно всю дорогу до Риги или Юрмалы. Во всяком случае, до момента расставания с деньгами похитителям можно не опасаться за его поведение.

— Все это здорово! — сказал Агафонов. — Мотив похищения и его подоплека нам понятны. Остается один вопрос: где Клопов?

В этот момент дверь в кабинет открылась, и в помещение ворвался взбудораженный Абрамов.

— Я знаю, где они прячут Клопова! — с порога заявил он.

Кочетов набожно перекрестился:

— Явление режиссера состоялось! Начинаем акт второй и, дай бог, последний.

Абрамов считал, что для розыска преступников составление словесного портрета подозреваемого в преступлении лица малоэффективно. Словесный портрет, по его мнению, годился только для того, чтобы сличить человека, стоящего перед тобой, с тем, кого разыскивают. Если у преступника не было особых примет: шрамов на лице, отсутствия конечности или глаза, — то словесный портрет для оперативных целей не годился.

Фоторобот тоже имел свои недостатки. Абрамов был свидетелем, как две женщины и один мужчина составили совершенно разные фотороботы одного и того же человека, которого видели на месте преступления.

7 мая, утром, Абрамов зашел в дежурную часть УВД и увидел на столе пачку свежеотпечатанных в типографии листовок с портретом разыскиваемого преступника. Вернее, преступницы, так как на портретах была женщина.

— Это что за народное творчество? — спросил Иван.

— Листовки для вашего брата, — ответил дежурный. — Для всей области отпечатали.

Абрамов машинально взял листовку, всмотрелся в лицо незнакомки и обмер — он знал ее! Знал эту женщину, которая была на розыскном листе.

— Где составляли фоторобот? — спросил он.

— У нас, где же еще! — ответил дежурный.

С портретом неизвестной преступницы Абрамов поднялся в экспертно-криминалистическое отделение. Эксперт, составлявший фоторобот, был на месте.