Книга Смерть ранним утром, страница 110 – Геннадий Сорокин

Я принял его в доме отдыха и оказался здесь, избитый, на голом полу. Обидно, конечно, что всю информацию обо мне они получили от Снежинки. Я вложил в нее все, из нищеты в люди вывел, и что получил взамен? Рога на лысеющем черепе и бандитов с пистолетами в руках. Юлю, вот кого жалко! Она за гулящую сестру пулю получила».

Клопов припомнил тот день, когда ему шепнули на ушко, что к Снежане повадился ходить молодой мужчина. Клопов помчался к любовнице отплатить «добром за добро». Юля, случайно оказавшаяся рядом, поехала с ним. В квартиру к Снежане они поднялись вместе. Снежинка открыла дверь в шикарном, почти прозрачном пеньюаре, под которым были только кружевные трусики, купленные на деньги Клопова. Наряд не оставлял сомнения, что Снежинка ожидала любовника, так как Клопов в этот день приезжать к ней не собирался. Потом был скандал. Клопов избил Снежану и убил бы изменщицу, если бы не Юля. Она вступилась за сестру и, как могла, успокоила Клопова.

— Поехали, не будем пороть горячку! — настояла она. — Завтра успокоишься и решишь, как поступить.

Клопов с неохотой согласился. У подъезда они столкнулись с молодым мужчиной. Клопов с первого взгляда понял, кто это такой, а незнакомцу и думать не надо было. Он много раз видел любовника Снежинки и на фотографиях, и вживую, из окна автомобиля.

Любовник Снежинки, не говоря ни слова, развернулся и бросился наутек, но тех нескольких секунд, что они смотрели друг на друга, хватило, чтобы Клопов запомнил его на всю жизнь, а Эрик, оказавшийся Эдиком, запомнил Юлю.

На трассе утром, после похищения, Поцелуев велел остановить «Волгу» на пригорке. Там уже стоял потрепанный УАЗ-«буханка». Из него вышел Эдик с револьвером в руках. Поцелуев, Клопов и Юля вылезли из «Волги». Эдик, угрожая револьвером, велел Юле залезть в багажник. По ее глазам Клопов понял: Юля догадалась, что дальше будет, но сопротивляться была не в силах, действовала как загипнотизированная. Эдик выстрелил ей в висок, повернулся к Клопову и сказал: «Не люблю оставлять свидетелей! Зря вы тогда меня у подъезда встретили». Это была ложь. Они застрелили бы любую девушку, которая была с Клоповым.

«Если здоровому человеку колоть инсулин, то он умрет от расстройства внутренних органов, — припомнил Клопов. — У меня осталось пять ампул “пустышек”. Когда они закончатся, бандиты привезут настоящий инсулин. Колоть эту гадость я не буду. Времени у меня осталось совсем немного. Если через пять дней я не выберусь отсюда, мне придется признаться, что я всех дурачил с диабетом, или пойти на последний штурм. Лучше умереть в бою, чем отдать все, что нажил, этим зверюгам из леса».

По голосам Клопов пытался высчитать, сколько всего человек заходило в дом. Поцелуева и Эдика он видел вживую. Представительный седой мужчина, не проронивший ни слова на трассе, когда Клопова пересаживали из «Волги» в УАЗ, судя по всему, был главарем по кличке Волк.

Голос еще одного мужчины казался знакомым, но где и при каких обстоятельствах он встречался с ним, Клопов припомнить не мог. Этот мужчина был хозяином дома, в котором содержали Клопова.

Жену хозяина звали Марусей. Она готовила еду на всех, приносила воду, мыла посуду.

Еще один мужской голос был Клопову незнаком.

Пару раз во двор заходил старик, который беспрерывно кашлял. Судя по разговорам, старик знал, что в доме содержится пленник. Бандиты также упоминали о женщине по имени Леся, но ее голоса Клопов не слышал.