Книга Смерть ранним утром, страница 109 – Геннадий Сорокин

— Медсестре платить надо, если она в годах, а если молодая, то она вначале в кровать проберется, а потом заставит в ЗАГС пойти.

— Вася! Ты делаешь проблему из ничего! Сам колоть в ягодицу научись.

— Сам не могу! Я уколов боюсь.

В тайну инсулиновой «зависимости» Клопова были посвящены два человека — Юля и Снежана Березкины. Даже «племянник» Дима верил, что Клопова без ежедневных инъекций ждет диабетическая кома, за которой последует неминуемая смерть.

Когда Дима сопровождал Клопова в поездках, он ежедневно колол тому в ягодицу инсулин. Раствор для инъекций готовил Клопов, но вместо инсулина он набирал в шприц безобидный физраствор.

Когда один из его похитителей, Поцелуев Алексей Николаевич, заставил его и Юлю покинуть номер в доме отдыха «Металлист», единственное, о чем Клопов попросил его, — забрать с собой набор шприцев и ампулы с инсулином. Название вещества на ампулах было стерто, и похитители не сомневались, что в них жизненно необходимый Клопову инсулин.

В первые два дня после похищения бандиты не давали Клопову воспользоваться «инсулином», и он имитировал потерю сознания и судороги. Старший из похитителей, которого сообщники звали Волком, велел вколоть ему лекарство. Между бандитами возник спор, кто должен делать укол. Возиться с толстяком никто не хотел, и похитители решили, что уколы Клопов должен делать себе сам, под их присмотром.

Комната, в которой бандиты содержали Клопова, была крохотной: метра три в длину и столько же в ширину. Единственное окно в ней занавесили плотными шторами, с внутренней стороны прибили решетку. «Если дотронешься до штор, мы тебе молотком все пальцы на руках переломаем», — пригрозили бандиты.

Клопов и без окна сразу понял, что его привезли в сельскую местность, примерно в десяти километрах от дома отдыха. По утрам пленника будили крики петуха, потом мычали коровы, которых гнали в стадо, днем кудахтали куры. Собака во дворе лаяла на прохожих.

Каждое утро в соседнюю комнату приносили ведро воды. Через некоторое время до пленника доходили запахи готовящейся еды. Кормили Клопова в той же комнате, где содержали. Туалет ему заменяло ведро. Раз в две ночи, накинув мешок на голову, пленника выводили во двор — подышать свежим воздухом.

В первые дни Клопова били, целыми днями держали в наручниках. Избивали его просто так, не выдвигая никаких требований. Клопов был тертый калач. Он понял, что эти побои должны сломить его волю к сопротивлению, и тогда похитители вскроют карты и сообщат, что им от него требуется.

Стойко продержавшись два дня, он сделал вид, что сломался и готов на все, лишь бы этот кошмар когда-нибудь закончился. Похитители зря дали ему время побыть в одиночестве. За две ночи Клопов припомнил события последних лет и догадался, что от него будут требовать похитители. Доллары! Бандитов интересовали только его заграничные счета, что само по себе уже о многом говорило.

«Кто появился раньше — Поцелуев или Эдик? — размышлял Клопов. — Скорее всего, Поцелуев, а может быть, и Эдик. Кто его знает, когда эта похотливая сучка Снежана снюхалась с ним. Поцелуев в прошлом году был на турнире в Прибалтике, сопровождал игрока из Донецка. Когда он на прошлой неделе позвонил и предложил встретиться, я подвоха не заметил. Подумал, что организаторы турнира решили что-то поменять в регламенте игр. Обычное явление. Телефону никто из участников игр не доверяет. Все важные сообщения передают через нарочных, благо денег разъезжать по стране у игроков и организаторов турнира хватает.