Книга Смерть на кончике ножа, страница 79 – Елена Терехова

— Думаю, да, – пожал плечами Гоша, – они вроде бы ещё в автобусе все эти фантазии слушать начали.

— Хорошо, – Михалыч кивнул. – Как напишешь, сразу же собирайся и топай в токарный цех. От твоих прямых обязанностей ты отстранён. До решения администрации пойдёшь в подчинение к Щербининой. Я ей позвоню, поставлю в известность.

Никогда так старательно Гоша не писал – ни в школе сочинения на уроке русского, ни в училище на экзамене, ни в отделе кадров при трудоустройстве. А всё потому, что идти к токарям не хотелось. «Опять этот “Борщ”, – с тоской думал он, – им только дай повод, одними насмешками и поучениями со свету сживут! Лучше бы Михалыч отматерил или даже треснул чем по хребтине, а всё эффективнее нотаций и придирок…»

Но с Михалычем не поспоришь, сказано: «К Щербининой», – значит, к ней. Парень положил перед начальником несколько исписанных листов и вышел за дверь.

Лопатин несколько раз перечитал опус своего подчинённого и взял массивную трубку телефона.

— Марина, дай город! – Коммутатор переключился, и пальцы мужчины начали быстро крутить диск.

— Гаврилов, – послышался знакомый голос заместителя начальника по оперативной работе Междугорского ОВД.

— Пётр Данилыч, Лопатин беспокоит.

— Слушаю тебя, – голос Гаврилова стал напряжённым. «Не забыл, значит, приключения моих девчат в прошлом году», – усмехнулся про себя Михалыч.

— Не боись, разведка, в этот раз дело у меня к тебе больше житейское и бумажное. Подскажи-ка мне, как отказаться от работника, направленного к нам на «стройки народного хозяйства», и вернуть его к месту отбытия наказания? Или чтобы его кому другому передали перевоспитываться?

— А что, не справляешься? – рассмеялся боевой товарищ. – Так подключи этот твой, как его, «Борщевик». Они не то что «химика», они рецидивиста доконают.

— Понимаешь, Данилыч, «химик» этот – сплетник хуже бабы базарной. Девочек хороших дерьмом мажет, парней под уголовное дело подводит. А мне оно надо? У меня коллектив передовой, люди не то что годами, десятилетиями работают и с позиций не сходят, и ведь далеко не все паиньки. И «химиков» я десятки перевидал, а вот такого мерзопакостного – ни разу.

— Что ж, понимаю, твоё право. Записывай, что нужно сделать и собрать. И звони, если понадоблюсь.

Щербинина и Борисова, «сложив лапки», смотрели на вошедшего к ним в каптёрку Гошу. Видно было, что подробности утреннего происшествия им уже хорошо знакомы.

— Что ж, Георгий, на сегодня будет вам первое задание – написать заметку в стенгазету «Борщ» на тему «Сплетням – бой!». Иллюстрация в виде боксёрского поединка обязательна. – Галина поправила защитные очки и пошла к выходу. – Канцелярия какая-то была в коробке на верхней полке. Дерзайте, Георгий!

— Я не умею, – начал было он.

— Мы в вас верим! – Елена сжала кулак в патриотическом жесте испанских коммунистов и прошмыгнула вслед за подругой.

В такие вечера, как этот, Лена завидовала тем соседям, у которых не было телефона. Едва она вошла в квартиру, уставшая, злая от нескончаемой очереди в соседнем продуктовом, как услышала пронзительный звонок телефонного аппарата. Она заторопилась, споткнулась на пороге и, когда добралась до телефона, поняла, что несётся по квартире в одной туфле. «Наверное, Мишка», – мелькнула мысль. Писал сын нечасто, а вот звонил регулярно.