Книга Смерть на кончике ножа, страница 77 – Елена Терехова

Зябко передёрнув плечами, он отправился к проходной.

В раздевалке было шумно, как всегда. Ещё не доходя до двери, Гоша услышал мужские голоса, громкий смех, споры, но, как только он появился на пороге, присутствующие затихли и уставились на него. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, о ком здесь только что говорили.

Парень подошёл к своей кабинке и молча начал переодеваться в рабочую спецовку.

Коллеги-ремонтники не задавали ему никаких вопросов, но, проходя мимо, хлопали по плечу, подмигивали, показывали поднятые вверх большие пальцы – жест одобрения.

— Что это было? – поинтересовался Гоша у Лёхи Попова, который сидел рядом с ним на скамейке и крутил портянки.

— Ты чего, не в курсе, что ли? – удивился «Так сойдёт». – Ты же у нас теперь легенда! К самой Снегурочке под бочок пристроился!

— К кому? – опешил Гоша и тут же сообразил: это он про Ксюшу Орлову вещает.

Девушка хоть и обладала весёлым и общительным нравом, ни с кем на работе в серьёзные отношения не вступала, хотя подкатывали к ней и водители, и ремонтники, и механики. Та лишь посмеивалась в ответ, а особо нахрапистых окатывала таким ледяным взглядом, что вскоре парни между собой её начали называть Снегурочкой. А когда перед новогодними праздниками в костюме этого самого сказочного персонажа она ещё и детей работников автобазы ездила поздравлять – прозвище прилипло намертво. Точнее, примёрзло.

И вот теперь, оказывается, ходят слухи, что ради него, Гоши Новикова, Снегурочка растаяла.

— Надо же, без меня меня женили! – усмехнулся парень. – И кто же это свечку успел подержать?

— Так это… Чужой ещё в автобусе все уши прожужжал. Когда увидел, что тебя на остановке нету, так и завёлся. Рассказывал, как ты к Ксюхе домой с цветочками ходил, как с каким-то амбалом на крылечке дурью мерился, а потом победителю и награда: ночь, звёзды, пуховая подушка. «Главное, – говорит, – чтоб ничего себе не отморозил у Снегурки под одеялом!»

— А вы чего же? Сидели и слушали, как этот пустомеля вашего товарища и хорошую девушку грязью поливает? – возмутился Гоша. Глаза его сузились, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Да ладно, братан, не заводись, – Лёха понял, что лучше не стоит дополнять свой рассказ теми живописными картинами, что рисовал им «химик» Ненашев. Как бы после этого чего не вышло.

— Я думал, ты мне друг, а ты… Вот уж точно, «Так сойдёт»! – Со злостью натянул второй кирзовый сапог и вышел в цех, от души хлопнув дверью раздевалки.

Широким шагом он двигался в сторону столярного цеха, где трудился разнорабочий Ненашев. В кулаке под верхонкой он зажал гайку – средненькую, под ключ на семнадцать. Как любит говорить его почти что бывший товарищ Лёха, «и так сойдёт»…

Щуплый Ненашев с метлой наперевес бродил из одного угла цеха в другой, делая вид, что наводит флотский порядок, а сам между тем успевал поболтать то с одним слесарем, то с другим, с третьим договориться о совместном перекуре, а у четвёртого сшибить рубль на буфет.

За этим важным производственным занятием его и застал Гоша.

— Чужой, иди-ка сюда, дело есть, – слова прозвучали громко, эхом разносясь от бетонных стен.

— Чего тебе? – Мужичок даже не оглянулся. – У меня дел вагон и маленькая тележка, не до трепотни.

— Неужели? – Гоша подошёл практически вплотную. – То есть за спиной про людей гадости вещать время есть, а за слова свои гнилые отвечать – нету? Так дело не пойдёт, я не согласен!