Книга Смерть на кончике ножа, страница 25 – Елена Терехова

«Архитекторы» переглянулись между собой, но ничего не ответили.

— Где были ваши мозги, когда вы эту дичь творили? – Филиппенко повысил голос. – Вы своей выходкой поставили под удар весь коллектив, краснознамённый, между прочим! Спасибо парням из горняцкой дружины, что вас в милицию не поволокли, только в вытрезвитель, да газетчику этому, тоже адекватный парень оказался. Такой фельетон мог настрочить, что проснулся бы членом Союза журналистов! А мы с себя дерьмо смывали бы потом, бегая по высоким кабинетам!

— Это была просто шутка, – начал было «Так сойдёт».

— Шутка? – взревел директор. – За такую «шутку» ещё лет тридцать назад тебя бы к стенке поставили. Шутник выискался, клоун, Олег Попов, Юрий Никулин! Вот что, дорогие мои циркачи – эквилибристы, жонглёры и прочие артисты. Вы остаётесь в нашем коллективе до первого залёта. Малейший прокол с вашей стороны – и летите белыми лебедями по бескрайним просторам нашей Родины. С «двумя горбатыми»^[7] в трудовой книжке и соответствующими характеристиками. Вопросы есть?

— Вопросов нет, – поднялся Гоша. – Можно идти?

— Можно, – голос Филиппенко приобрёл нормальную тональность. – И благодарите Ксению Станиславовну за личное участие в вашей судьбе. Она рассказала мне о случившемся. Броситься на помощь девушке в такой ситуации могут только порядочные и смелые люди. Так что, думаю, для вас не всё потеряно. Всё, идите с глаз долой!

Когда дверь за молодыми людьми закрылась, Филиппенко прикурил очередную сигарету и распахнул наконец окно своего кабинета.

— Архитекторы, чтоб вас! – повторил он и усмехнулся.

— Слушай, мы с тобой реально отделались лёгким испугом, – Лёха Попов от облегчения жестикулировал по-итальянски. – Я уже готов был бриться на лысо и сушить сухари! Такое дело надо обязательно отметить. Давай вечерком зарулим в «Колос», тяпнем по пивку?

— Знаешь, друг мой Лёшка, я, пожалуй, воздержусь, – Гоша похлопал приятеля по плечу.

— Да ты чего? – глаза Лёхи округлились.

— Не хочу стать вторым Чужим. Я хочу здесь быть только своим.

Борисовой не терпелось покинуть гостеприимные стены больницы. Боль постепенно отступала, а значит, с остальным можно справиться и в домашних условиях. На утреннем обходе врач даже не заикнулся, что ей можно готовиться к выписке, зато одним росчерком пера отправил по домам всех её трёх соседок. Радостные женщины долго прощались между собой, обменивались адресами и телефонами, приглашали друг друга в гости, и только Елена сидела на своей кровати с каменным лицом.

Стены и потолок она давно просмотрела до дыр, книжки нагоняли тоску и сон, время тянулось до ужаса медленно. Гулять по больничному городку тоже осточертело. Там, за забором, движение, жизнь, люди со своими делами и заботами, а тут – завтрак, обед, ужин и уколы по расписанию. Ещё пара дней, и она начнёт по ночам выть на луну. Хотя… Нет, не стоит этого делать. Иначе положение только ухудшится – из одной больничной палаты запросто можно перекочевать в другую, с решётками на окнах и мягкими стенами. Действовать нужно более цивилизованными методами.

Она решительно подошла к двери ординаторской и постучала.

— Войдите, – послышалось в ответ.

— Доктор, я хотела бы, чтобы меня выписали, – прямо с порога заявила больная.