Книга Подстава от бабули, страница 49 – Кристен Перрин

– В поместье было бы гораздо меньше чужих глаз, – заметил Форд, когда мы недолго ехали от дома моих родителей к ресторану. Арчи сказал то же самое, но для него это был минус.

– Не стоит вам быть наедине, если ты сообщишь ему грустные новости, – непреклонно заявил Арчи.

За скобками остался его страх за мою безопасность – все-таки Форд был Грейвсдауном. А эта семья причиняла людям зло.

Я проговаривала заготовленный монолог про себя снова и снова, сомневалась в принятом решении. Форд не похож на своего брата. Может, они вообще не были близки, может, Форд понятия не имел, чем занимался Эдмунд.

Форд подъехал к моему дому на своем идеальном черном «мерседесе» и даже не позвонил в дверь. Просто посигналил, чтобы я знала: он ждет.

Принять решение стало чуть легче. Арчи полез на дерево в полночь, чтобы обсудить со мной загадку преступления, а Форд поленился даже преодолеть подъездную дорожку до двери.

Я пробубнила «привет», он наклонился и чмокнул меня в щеку.

Я точно знала, что была совершенно не способна контролировать свое лицо, как бы ни старалась. Человек проницательный смог бы прочитать каждую мою мысль, каждую эмоцию. Это мое качество обычно вызывало у людей одну из двух реакций. Одни хвалили за «честность», принимая за невинную девочку. Другие чувствовали себя сильнее, потому что легко меня читали. Но когда люди легко читают тебя всю жизнь, ты начинаешь понимать, что такая честность – это не слабость. Это преимущество, ведь тебе охотнее верят.

У Форда я замечала обе эти реакции. В тот вечер он точно мог понять, что мои чувства к нему остыли: и по моему языку тела, и по моему выражению лица. Возможно, он догадался, какое я приняла решение насчет нашего будущего.

Я чувствовала, что он на иголках. Когда мы подъехали к отелю, Форд выпрямился, затем вышел и открыл мне дверь. Он спросил, как прошел мой день, чем я занималась, пока он был в столице, – казалось, ему правда было интересно. Он перегнулся через дверь машины и взял мою сумку. В этот момент я заметила: в темноте за фонарным столбом у задней двери отеля кто-то выдувает облачка дыма.

Арчи стоял, опираясь на столб фонаря, в потрепанной коричневой куртке с воротником из овечьей выделки. Он выкинул сигарету на землю и затушил ботинком. Затем из старенького «Фольксвагена» вышла женщина, и они вместе вошли в гостиницу. Это была блондинка с короткими волосами, на которых было слишком много лака. Они не держались за руки, и меня это успокоило.

Девушка повернулась, мы встретились глазами, она посмотрела на меня почти жалостливо. Прошла всего секунда, но ее хватило, чтобы я занервничала и задумалась, кто она такая.

Ресторан внутри был отделан дубовыми панелями, столы застелены накрахмаленными белоснежными скатертями. В таких местах тебе подадут слишком много вилок и амюз-буш^[22], который окажется простым холодным супом в крошечном бокале.

Форд отлично вписывался – хотя, думаю, его острые черты лица и аккуратные локоны темных волос даже в сарае смотрелись бы элегантно.

Он поднял на меня любопытный взгляд и спросил:

– Скажи, Фрэнсис. Разлука все же не укрепляет чувства? Меня не было пару недель… – Уголок его рта дернулся, будто он поспешил.

Я повернулась, чтобы посмотреть, какой столик метрдотель предложил Арчи и его спутнице: он был прямо напротив меня. Женщина сидела ко мне спиной и сказала что-то, что рассмешило Арчи. Рассмеялся он не «прилично», а на полную катушку – он всегда так хохотал, будто находился посреди шумного паба и выпил уже три пинты. Форд повернулся на его смех, они встретились глазами через всю комнату. Мне показалось, что температура в зале резко упала.