Книга Подстава от бабули, страница 105 – Кристен Перрин

Саксон не отрывает взгляда от дневника. Проходит несколько долгих мгновений, прежде чем он говорит:

— Готов поспорить, многое из того, что там написано, годами ходит слухами по деревне. Что-то добиралось и до моих ушей, так что я не питаю иллюзий насчет добропорядочности родителей.

— Ты поэтому изучал аварию? – спрашиваю я. – Ты говорил, что пытаешься разгадать ее вот уже долгие годы.

— Да. И не думаю, что кто-то по чистому совпадению умирает именно тогда, когда я подобрался к правде и нашел важную улику.

— О чем ты? – Я сажусь чуть ровнее. – Какую улику?

— Давай-ка я налью нам выпить, – предлагает он, – и расскажу тебе, что знаю.

Меня слегка успокоила мысль, что Арчи никого не убивал. Я отвернулась от него и снова посмотрела на сидящих напротив девушек.

– Как ты пережила аварию? И как тело Оливии попало на дорогу?

– Я тоже хочу это знать, – сказал Арчи. – Эрик так мне никогда и не рассказывал – вы сплотились, оставив меня в неведении.

– Мы не хотели, чтобы ты погряз в этом всем еще глубже. Я отключилась, когда машина врезалась в дерево. Очнулась – Оливия была на дороге, а с пальца пропало обручальное кольцо. Я знаю только, что на месте аварии появился кто-то, кто знал, что Оливия в багажнике и жива, добил ее, вдобавок оставив меня умирать. Этот человек хотел, чтобы на меня упала вся вина, когда выяснится, что Оливию убили. Вот я и убежала. А потом так никогда и не узнала, кто был на месте аварии, пока я находилась в отключке.

– А как вообще машина врезалась в дерево, помнишь? – спросила я.

– Это простой вопрос. Я потянулась с заднего сиденья через плечо Эдмунда и дернула руль, поэтому машина потеряла управление. Я хотела, чтобы мы улетели куда-нибудь в кювет, я бы выбралась и убежала. Только не учла, что Эдмунд гнал на большой скорости. Потом уже поняла, что тогда я чуть не убила и себя тоже. Последнее, что я помню, – туман перед глазами, запах жженой резины, бензина и женский крик.

– Женский крик из багажника или откуда-то поблизости? – уточнила я.

– Сложно сказать, но вроде бы крик был четкий. Не приглушенный, – ответила она.

– А больше ты ничего не помнишь? – спросил Арчи.

Выражение лица у него было странное – в глазах плескались эмоции: тревога или, может, предвкушение. Будто он почти нашел ответы на свои вопросы, а она то ли не могла все вспомнить, то ли намеренно их утаивала. Во второй догадке не было смысла, ведь тогда бы Берди покрывала кого-то, кто не помог ей, кто бросил истекать кровью.

Но в тот момент они без слов обменялись какой-то информацией, и я поняла – что-то не так.

Я отказываюсь от предложенного Саксоном виски. Он на это пожимает плечами и доливает еще на дюйм в свой стакан. Саксон прикатил поближе к себе антикварный деревянный мини-бар. Готова поклясться, что видела именно этот предмет мебели в каталогах на страховку поместья, но решаю промолчать.

Мы снова усаживаемся на стулья в чистейше-белой гостиной, за огромными окнами последние лучи солнца ныряют за холмы. Саксон жмет на кнопку, и за прокопченным стеклом газового камина тут же оживает пламя.

— Что ты помнишь про ту ночь? – спрашиваю я осторожно. – Сколько тебе было? Семь? Восемь?

Саксон кивает.

— Я понимаю, что моим детским воспоминаниям нельзя полностью доверять, так что воспринимай их с долей скептицизма. Я в основном помню какие-то глупые детали, которые важны только детям, и, скорее всего, ответов на твои вопросы у меня нет. Я помню, как Пеони Лейн кормила меня леденцами и учила тасовать карты. На это ушел весь вечер, но она была терпелива. В конце концов у меня получилось. Я помню ту колоду, на рубашке был американский флаг, ее папа привез мне в качестве сувенира из деловой поездки в Нью-Йорк.