Книга Смерть в Рябиновой горке, страница 68 – Марина Крамер

— А… он?

— А что — он? Долго хмурый ходил, непременно старался то мимо дома, то мимо Дворца культуры пройти, чтобы хоть со стороны ее увидеть. Она потому и собралась уезжать, что видеть не могла, как он мучается. Но он сказал, что уж если и уезжать кому, так ему — у него тут и корней-то особых не было. Уехал, а через пару лет вернулся, не смог, видно. Домишко купил, стал жить на другом конце города. Но сама же понимаешь, места в городе не так много, рано или поздно каждый каждого непременно встречает, — она вздохнула. — Вот и Лидуша с ним встретилась. Прибежала, помню, ко мне, вся трясется — Аня, говорит, что мне теперь делать? Ничего не вернуть, я же понимаю, а увидела — и сердце заныло. Я ей еще тогда сказала — мол, зачем ты и себя, и его мучаешь? Вы не дети уже, даже не молоденькие — половина жизни, считай, прошла. Зачем оглядываться на то, кто что скажет? Сошлись бы и жили, а Ларка… ну, что — Ларка? Привыкла бы как-нибудь. Отца-то вашего как раз в тот год похоронили, Лидуша случайно узнала.

— Что же она даже на похороны папы не приехала? — негромко спросила Полина. — Маме так тяжело было, мы не знали, что с ней делать, как помочь. А тетя Лида могла бы…

— Ну, вот ты думаешь, только мать ваша такая гордая, да? Они из одной семьи, у одной матери родились, мало друг от друга отличались. Лидуша никак забыть не могла того скандала с Дмитрием и того, как сестра на ее сторону не встала.

— Но к маме на похороны же приехала.

— Тут другое. Это кровь, как бы там ни было, ее водичкой-то не разведешь, не разбавишь. Лидуша тогда из Хмелевска черная вернулась, болела долго, я боялась, как бы она головой не тронулась. Приду к ней — она лежит и негромко сама с собой разговаривает. Прислушаюсь — а она с Ларкой… и все объясняет ей, прощения просит, — Анна Сергеевна вынула из кармана платок и поднесла к глазам. — Страшно было на все это смотреть…

Полина тоже вспомнила, как на похоронах матери тетка у гроба бормотала что-то и все гладила сестру по голове, как будто просила прощения. Они с Виталиной тогда тоже мало что соображали, потеряв одного за другим обоих родителей, и только помощь мужей, Льва и Степана, не дала им совсем раскиснуть. Троих на тот момент детей забрала к себе мать зятя, это тоже очень облегчило сестрам существование. Сейчас, конечно, Полина винила себя за то, что не нашла ни сил, ни времени, чтобы поговорить с теткой даже не по душам, а просто поговорить, по-человечески, как-то поддержать ее, постараться разобраться во всем, что произошло в семье. Но теперь ничего исправить было нельзя.

— Анна Сергеевна… А вы так и не сказали, кем все-таки был этот человек, — осторожно спросила Полина.

— Да зачем тебе?

— Хочу знать. Интересно, что из себя представляет человек, умудрившийся на долгие годы рассорить тетю Лиду с мамой.

— Он их и не ссорил, если уж по правде. Это репутация его… — вздохнула женщина. — Да ты ведь и сама наверняка понимаешь, что иметь дела с судимыми — то еще наказание.

— А он был судим?

— Ну, когда с Лидушей познакомился, одну судимость только имел, но был крученый, с компаниями блатными водился. А лет через пять после того, как Лидуша с ним порвала, снова сел, уже надолго. И после того, как дом здесь купил, опять сел и до сих пор там. А деньги от него парень принес с письмом, там все и было написано — как распорядиться, куда потратить. Думаю, выйдет, вернется, пойдет проверять, как я его указания выполнила.