Онлайн книга «Кто шепчет в темноте?»
|
Фей Сетон, беззвучно и незаметно, сбежала вниз по лестнице. В дверном проеме она столкнулась с Риго и ускользнула от него. А Риго, заслышав наверху голоса, заглянул в башню и окликнул их. В своем повествовании Риго сообщает нам, что голоса моментально замолкли. Гром и молния, конечно они замолкли! Ибо, позвольте мне повториться, что чувствовал по всему этому поводу Ховард Брук? Он только что услышал голос друга семьи, Риго, который неизбежно поднимется по ступенькам с той скоростью, с какой позволяет ему телосложение. Собирался ли мистер Брук в разгар всей этой суеты выдать Гарри? Упаси бог всех домашних неурядиц, нет! Наоборот! Его немедленным отчаянным желанием было все замести под ковер, как-нибудь притвориться, что вообще ничего не случилось. Подозреваю, именно отец рявкнул сыну: «Дай мне твой плащ!» И я уверен, что для него подобный поступок был совершенно естественным. Вы… гм… улавливаете смысл? В спине его собственного дождевика, как он понял, ощупав его, зияла дыра, и ткань вокруг намокла от крови. Однако хорошая подкладка плаща способна на большее, чем просто не пропускать внутрь дождь. Она так же не дает крови просочиться наружу. Если он наденет плащ Гарри и каким-то образом избавится от своего, то сможет скрыть безобразную кровоточащую рану в спине… Вы догадываетесь, что он сделал. Он спешно скатал собственный дождевик, затолкнул его в портфель и затянул ремни. Он сунул клинок обратно в ножны (отсюда кровь внутри), он закрутил рукоять и снова приставил трость к парапету. Он надел дождевик Гарри. К тому времени, когда Риго одолел лестницу, Ховард Брук был готов предотвратить скандал. Нет, подумать только! Как вся эта напряженная, животрепещущая сцена на вершине башни приобретает иное значение, если увидеть ее с такой стороны! Сын с побелевшим лицом бубнит, заикаясь: «Но, сэр…» Отец, холодным отстраненным голосом: «В последний раз говорю, дашь ты мне разобраться с этим делом так, как я считаю нужным?» С этим делом! А затем, вспылив: «Не могли бы вы увести отсюда моего сына, пока я не улажу кое-что должным образом? Уведите его отсюда!» И отец поворачивается спиной. В голосе был холодок, холодок был в сердце. Вы почувствовали его, дорогой Риго, когда заговорили с Гарри, подавленным и поникшим, который в отупении позволил свести себя вниз. И запомнили злые блестящие глаза Гарри в лесу, пока он мысленно задавался вопросом, что, ради всего святого, собирается делать его старик. Итак, что же собирался делать старик? Он собирался попасть домой, разумеется, с этим обличающим плащом, надежно скрытым в портфеле. Таким образом он сумеет замять скандал. «Мой сын пытался меня убить!» Вот это самое гнусное. Он собирался добраться до дома. А потом… — Продолжайте, умоляю! – подгонял профессор Риго, щелкая пальцами в воздухе, когда голос доктора Фелла затих. – Это как раз та часть, которой я не понимаю. Он собирался вернуться домой. А потом?.. Доктор Фелл поднял взгляд. — Он понял, что не сумеет, – просто ответил доктор Фелл. – Ховард Брук чувствовал, что теряет сознание. И подозревал, что может умереть. Он вполне ясно понял, что не в силах спуститься по этой крутой винтовой лестнице с сорока футов над землей, не рухнув носом в траву на открытом пространстве. Его найдут там без сознания – если не хуже, – в плаще Гарри, с его собственным дырявым и окровавленным плащом в портфеле. Возникнут вопросы. Факты, должным образом истолкованные, непременно обернутся катастрофой для Гарри. |