Книга Свинцовые ливни. Том 1, страница 168 – Мила Бачурова

Троица удалилась. А Виктор запоздало сообразил, чем вызвана такая неприветливость — на боку экспроприированного скутера был изображен пикирующий сокол, фирменный знак Банга со товарищи. Тёплых эмоций у населения парни из банд определенно не вызывали. И что означает «всё можно» Виктор вдруг тоже отчётливо вспомнил. В сердце забилась тревога.

Не у всех в Милке хватало душевных сил на то, чтобы стойко переносить очередной удар судьбы, некоторым страх перед возможной смертью крепко срывал крышу. Алкоголь, наркотики, а как следствие — драки, убийства, изнасилования и прочая дрянь. Преступность в первый день вспышки в Милке неизменно возрастала.

Виктор вдруг представил, как идёт сейчас домой София — свято верящая в то, что одежды храмовой служительницы способны защитить её от любых домогательств.

В обычное время, может, и способны. А вот сейчас — когда неизвестно, на каких пьяных или обдолбанных, озверевших со страху уродов она наткнётся по дороге домой? И неизвестно, встретится ли по пути ангел-хранитель — вроде того дядьки, что вызвался сейчас проводить незнакомых девушек? Скорее нет, чем да...

«София живет в Милке с рождения, — напомнил себя Виктор. — Она выживала до сих пор, и выживет дальше. С ней ничего не случится».

Ничего не случится.

Вспышка — это ведь такая ерунда. Подумаешь, умирают. Подумаешь, помощи не дождаться...

Всё! Не сметь об этом думать. И о привидевшемся сне — тоже. Он же не старая бабка, чтобы верить снам и предчувствиям!

Виктор прибавил ходу. У него осталось меньше двух часов.

Вернуться в ночлежку. Позвонить Крусу. Узнать адрес Банга. Исполнить то, что должен. И не думать больше о Софии.

Не думать! Не думать...

* * *

Вспышка началась посреди вечерней службы в Храме. Взвыли сирены на площади. Мужчины нахмурились, женщины запричитали, но отец Ипполит держался, как ни в чём не бывало. Закончил службу, благословил собравшихся. Наказал не паниковать и молиться о том, чтобы вспышка поскорее закончилась.

После окончания службы люди подходили к отцу Ипполиту за личным благословением, ставили свечи перед алтарём Стражей. Больше всего свечей, как всегда, несли Святому Виктору — утешителю страждущих и покровителю обездоленных. София и сама долго стояла перед его образом — молилась, чтобы отвёл беду.

Уходить из Храма было страшно. Раньше во время вспышек она и мама стремились поскорее оказаться дома. Теперь мамы рядом с Софией не было.

Она представила себе свою квартиру — из которой не сможет выйти в ближайшие две или три недели. Представила, что будет, если заболеет и умрет. Вряд ли кто-то станет искать её раньше, чем снова откроется Храм, и одна из служительниц не выйдет на работу. Когда её найдут, труп, весьма вероятно, уже начнёт разлагаться...

Страшно! Как же плохо, как жутко быть одной. Как не хочется уходить отсюда — от живого тепла свечей, запаха благовоний, умиротворяющего голоса отца Ипполита и мудрых глаз Стражей, смотрящих с росписей на стенах.

София вдруг вспомнила того странного парня, Бернарда. Вот с ним ей было бы не страшно. С ним ничего не было страшно, от него будто веяло силой и надёжностью. Она с самого начала, с первого взгляда, когда увидела его на площади, поняла, что он именно такой. Тот, о ком она молилась, кого так долго ждала. Он мог вести себя очень жёстко — она видела это собственными глазами, — но вовсе не был жестоким. Умел говорить вежливо, но совершенно не походил на домашнего мальчика. Он будто привык к тому, что имеет право думать за других. Принимать за них решения и отвечать за эти решения. Он тогда отругал её — за то, что впустила в квартиру Эльзы, — а она-то была уверена, что поступает правильно. Он не сделает ей плохого.